Гоэт

— Я могу предположить, какого следующего духа вызовет убийца… Но теперь ему незачем скрываться, и он вполне может решить принести жертву сам, своими ручками.

— Пятница ещё не наступила, — взглянула Рисана, посмотрев на часы. На самом деле, осталось не так много времени. — Ему нужна одна или две жертвы?

— Так полагаю, что одна жертва и он сам. Но не гарантия, что наш мир переживёт это — в буквальном смысле.

— Если бы не пережил — прислали бы легион, а не одну Ариадну. Боги не делятся властью, — Рисана кивнула сатирке.

— Ариадну? — Лилит сошла с этажа ко шкафу с магическими инструментами. — Надеюсь, она уже на правильном пути. А я начну, — зажгла она две свечи — чёрную и красную. Сергей и Рисана ничем не могли ей помочь. Специалист маг-контроля лишь присела на пол, положив лапы на колени и ожидая, пока Лилит завершит приготовления к ритуалу.

— Самаэль, Шемал, Саклас, Чаваёт.

После вызова не возникло никакого видимого проявления, как днём у реки, но во всей комнате начало ощущаться чьё-то недоброе присутствие, давящее со всех сторон.

— Техом эль техом коре ле-коль цинореха, — запела Лилит на иврите, — коль машбереха ве-галеха алай авару…

Сергей снова выпал из своего сознания, как тогда, в поезде, и еле вернулся обратно. Другим было хуже. Лилит остолбенело смотрела на человека, её губы едва-едва двигались. Рисана, шерсть которой встала дыбом, поднималась с пола, но слишком медленно, чтобы успеть предотвратить неизбежное.

— Ты меня не зря подозревала, — усмехнулся Сергей, переводя ствол на Рисану. Та замерла, зарычав — только из-за её медлительности рык звучал не рыком, а частой последовательностью хрипов. — Я еле сдерживал себя эти дни, терпя столько недолюдей вокруг. Вы мне просто мерзки, я не хочу вас видеть. Бог ошибся, сделав вас, вонючих, грязных животных, и разум вам дал по ошибке.

Рисана внезапно закашлялась — хрипло и всё слабее по мере того, как висевшая у неё на шее пентограмма всё сильнее вонзалась ей в глотку, разрывая кожу и прорезая трахею. Сергей ушёл раньше, прострелив себе голову.

* * *

Правильно говорил Лев Николаевич: счастье — это когда ничего не болит. Лейтенант полиции Сергей Коростелев шёл на работу утром и сам не знал, почему у него такое хорошее настроение.