Гоэт

«Всесожжения не благоволиши. Жертва Богу дух сокрушен», как пел царь Давид. Замаливать грехи нужно благими делами, по примеру мытаря Левия, ставшего апостолом Матфеем. А не деньгами, как убийцы-крестоносцы. Скоро мало у тебя останется прихожан, если убийцу не поймают. Но защищаться от него я вас научу сегодня. Всех призовут в свой срок, но до срока вам необходимо многое исправить. Если нет в вас смелости, уповайте на Бога, носите крест и начертите круг мелом и солью, как велел экзорцист Фома Брут, и демоны вас не коснутся.

— Не верьте колдовству и суевериям! — Воскликнул священник после того, как прошептал что-то убежавшему служке. — Язычники отпадают от Церкви и лишаются Христовой защиты, что даётся вам только через Тело Его! Дом освящается молитвами священников, а не ведьмиными кругами!

— В таком случае помогите всем и оберегите от напасти тёмных сил. — взгляд кобылицы становится тёплым и сострадательным, при каждом слове глаза её мигали. А ладони она складывает между собой. — Для того вы и избраны перед паствой представлять Христа.

Священник ничего на это не ответил — понял, что при всём своём непонятном рвении сам авторитет Церви юродивая не оспаривала. Часть народа оттянулась от креста, наблюдая за новой, говорящей достопримечательностью — но серая белогривая лошадь тоже умолкла, направляясь к выходу, подальше от заинтересованных бабок, решивших обрести в её образе святую. Взбудоражив приход, она вернулась в толпу и словно пропала в ней — а может быть, так и было. Милиционеры, что следили за подозрительной антро, окончательно потеряли след — до самого прихода темноты.

Именно в этот момент Ариадна возвращалась в общежитие. Долгий день, заполненный заботами, подходил к концу; солнце садилось, небо посерело вечерней пеленой, воздух становился прохладнее. Четырёхэтажка из белого шлакоблока с пластиковыми окнами — новый муравейник — общежитие двадцать первого века. Современный доходный дом, только потолки в два раза ниже, стены во много раз уже. Но Ариадна не стремилась к комфорту и предпочла бы вовсе не спать и не есть, если бы её тело позволяло такую роскошь.

Она без проблем добралась до заплёванного семечковой шелухой подъезда и поднялась на ступеньки. Молодой человек, куривший «лёгкие» сигареты, проводил её заинтересованным взглядом, но кобылица не обращала на него никакого внимания. Большие ноздри только наморщились от лишнего и ненужного дыма. Тонкою рукою нажала на кнопку домофона — открыли быстро, узнав постоялицу.