Недосягаемое

Давид тоже никогда не думал о том, что секреты его семейства окажутся в руках посторонней и внутренне роптал, считая себя более подходящей кандидатурой. Впрочем, нельзя сказать, чтобы тётка в энной степени совсем о нём не подумала. Теперь, когда проклятие было снято, Ландау-младший мог продолжить шлифовать собственное Мастерство.

МиМи с ЛоЛо думали о том, что наконец-то свободны от беспощадной эрозии, трещинами расползавшимися по каменной коже и с нетерпением ждали становления Зойки как Мастера. И то, что ждать придётся не один год никого не смущало: прождали же они сотню лет, в конце-то концов.

Это не говоря уже о том, что за обучение девочки всерьёз возьмутся сами Ландау, просто обязанные отполировать алмаз до состояния бриллианта.

Кажется, Витька с РуРу были единственными, кто ни о чём не думал и просто наслаждались моментом и свободой от тяготившего сестёр-горгулий проклятия. Взявшись за руки, они неспешно бродили по дорожкам и РуРу вполголоса рассказывала о том, кто и где похоронен.

Гид из неё получился превосходный, к тому же горгулья не забывала то и дело указывать на медные таблички с каллиграфическим почерком.

«Тут похоронен monsieur Челищев», «Здесь спит вечным сном графиня Долгорукова, обрати внимание на место её упокоения, такая beauté!», «Ах, не стоит забывать и о господине Стависком, понаделал же он шуму в Париже тридцатых годов…», «Мавзолей famille Демидовых — ещё одна достопримечательность Пер-Лашез, правда же unique?»

— Занятненько, — подытожил Витька, с удивлением оглядывая бесчисленные могилы, склепы и мавзолеи.

— Вроде бы французское кладбище, а так много русских похоронено…

— О, это ты ещё не был на Sainte-Geneviève-des-Bois, — беспечно отозвалась РуРу. — Там-то русских не счесть! Недаром же его прозвали «русским кладбищем»… Хочешь, как-нибудь свожу?

— Ну, давай, — внезапно согласился Витька. — Только как-нибудь потом. А сейчас домой, пока батя весь шашлык не подъел.

Развернувшись, они также неспешно направились к чертыхающемуся и непонятно кому грозящемуся Давиду, вновь занявшемуся колдовским черчением.

При этом РуРу отчего-то выглядела недовольной, словно Витька где-то успел проштрафиться. «Чуткость» — не то слово, которое было в активном словаре паренька, поэтому он поинтересовался напрямую:

— Что не так?

— Таблички, — мрачно изрекла РуРу, недовольно взмахивая хвостом. — Мои безупречные таблички с не менее безупречным каллиграфическим почерком.