Недосягаемое

— Угу, на редкость засаленное, — вредным тоном добавила вставшая за левым плечом, на манер дьявола-искусителя, ЛоЛо.

— Что это за девочка? — спросила Зойка, вытягивая шею. — Она тоже Мастер?

— Нет, Сара умерла прежде, чем успела взойти звезда её таланта, — печально покачал головой Давид. — Её даже в «Истории величайших Мастеров современности» не внесли.

— Pauvre petite, — от души пожалела несчастную МиМи.

Всё замелькало перед глазами и окружение изменилось. Та же комната, те же инструменты, вот только на полу мастерской стоят четыре каменные глыбы, которым предстояло стать горгульями.

Появилось и новое лицо в виде разодетой в пух и прах дородной женщины с двойным подбородком. Искривлённое в презрительной усмешке лицо и многочисленные перстни на толстоватых пальцах безо всяких слов указывали на высокородное происхождение.

Женщина беспрестанно обмахивалась помпезным веером из перьев экзотических птиц и что-то втолковывала Мастеру Азарину. Тот мрачно кивал, а под конец протянул руки в ожидании предоплаты, но аристократка лишь сильнее скривилась и шлёпнула по его пальцам веером, после чего с высоко поднятой головой удалилась.

Азарин некоторое время потерянно бродил по мастерской, поглядывая то в окно, то на четыре гранитные глыбы, то на зажатое в руке семейное фото и всё это время горестно вздыхал. Наконец, он засучил рукава и, оправдывая звание «величайшего Мастера современности», принялся за работу.

Уже знакомое ребятам мелькание и всё та же комната. Горгульи почти закончены, осталась буквально пара штрихов.

Знакомая по предыдущей сцене женщина обходит статуи кругом, вероятно, ища к чему бы придраться. Азарин мнётся неподалёку в ожидании вердикта и полноценной оплаты, но…

Женщина снова уходит, а Мастер Азарин долго и пристально смотрит ей вслед. На его лице играют желваки, руки судорожно сжимаются и разжимаются. Огромным усилием воли Азарин берёт себя в руки и возвращается к работе.

Неожиданно меняется время суток. Мастерская утопает в полумраке, единственный источник света — пробивающийся из окошка лунный свет.

Его мягкое сияние выхватывает из тьмы худенькую девичью фигурку в длинной, до пят, ночной рубашке. Тоненькая, бледная и донельзя похожая на привидение, она ступает босыми ногами по полу и с любопытством заглядывает в оскаленные морды созданных отцом статуй.

А затем происходит нечто совсем неслыханное и невероятное: девочка поочередно касается каждой из горгулий, что-то при этом шепча.