Недосягаемое

Да и вообще, эти соседи всегда могут засеять огород новыми овощами, следующим летом у них точно также уродятся фрукты, а им, Костенко, нужно здесь и сейчас.

Материнский капитал, скажете? Так он давным-давно ушёл на закупку горячительного для Степана Костенко, более-менее приличные вещи, отданные сердобольными жителями детишек ради, перекочевали в ломбард. Ежемесячные выплаты тоже уходили на исключительно нужные и важные потребности взрослых.

Кстати говоря, Степан Костенко чем-то неуловимо напоминал Тараса Аксёнова, хотя они никогда не общались и даже не виделись.

Эдакий закономерный итог эволюции того, кому нет дела ни до жены, ни до детей. Всё для себя и про себя, любимого.

Однако в любой семье имеется своя паршивая овца и для Костенко таковой являлась старшая дочь, Зойка. Мало того, что она категорически не желала выполнять обязанности бесплатной уборщицы, кухарки и няньки, так ещё и смела отпрашиваться погулять.

Если дома во время таких в высшей степени странных запросов находился глава семьи, Степан, он без всякого стеснения отвешивал родной кровиночке леща и запирал в сарае «на подумать».

Обычнейшая для всякой деревни экзекуция сопровождалась лишением еды и воды на пару дней, но Зойка никак не желала исправиться и понять, что рождена единственно в помощь любящим родителям.

Зойка в принципе росла «ненормальным ребёнком», мечтающим не только раз и навсегда покончить с осточертевшими обязанностями по уходу за младшими, но и уехать из Желчня куда-нибудь в большой город. Шутка ли, она даже смела заикаться о такой кощунственной вещи, как образование, хотя ей надлежало остаться в родном Желчне и, выйдя замуж за местного пьянчужку, начать прославлять его род.

«Хорошо бы перебраться куда-нибудь в Москву или Санкт-Петербург», думала Зойка, подтирая вечно сопливые носы младших сестёр и братьев. «Или в другую страну, причём насовсем».

Дальше праздных мечтаний, увы, дело не шло: Зойка понимала, что никому она ни в Москве, ни в Санкт-Петербурге, ни в другой стране не нужна.

Высшее образование тоже доставалось далеко не всем и не всегда. Для него нужно было или хорошо учиться, или много платить.

Зойка не имела ни знаний, ни денег, поэтому ей оставалось только мечтать со всей пылкостью и силой, на которую хватало пятнадцатилетнего умишка, до сих пор верящего в добрых людей с чудесами. Фея-крёстная, впрочем, не спешила являть себя, тем самым понукая девочку брать себя за волосы и, подобно Мюнхгаузену тащиться из житейского болота.