Недосягаемое

Допустим, он начисто позабыл о том, что сына нужно записать в школу и Витьку пришлось самостоятельно его расталкивать, отрезвлять и усаживать за руль. А потом ещё и подталкивать всякий раз, чтобы тот издал либо многозначительное угуканье, либо такое же загадочное мычание.

Школу Витьке тоже пришлось выбирать самому, но тут было проще: если уж учиться, то в городе, хотя бы и маленьком. Другое дело, что добираться до него нужно было либо на машине, либо на автобусе. Права в пятнадцать лет, к сожалению, не выдавали, поэтому Витьке приходилось почти час трястись в пригородном автобусе, считая седалищем все колдобины с выбоинами.

Аксёнов-старший же постоянно разбрасывался пустыми обещаниями по типу: «Разберусь с дачей — и отвезу» или «Отдохну малёк после работы — в город наведаемся», но на деле все выходные отлёживал бока на раскладушке, потягивая пивко и оглушительно порыгивая. Впрочем, сам он никакой беды в том не видел, раз за разом гоняя сына в дом за добавкой, а то и в расположенный на КПП магазинчик за закуской.

Иногда Витькиного батю прошибала тоска по бывшей жене и тогда он трясущимися руками набирал её номер, после чего противным слезливым голоском упрашивал вернуться. Мол, он всё простит, изменится, бросит пить, курить и займётся спортом.

Витькина мама раздражённо выслушивала пьяные возлияния формального супруга, после чего бросала трубку. Протрезвев же, Аксёнов-старший, казалось, начисто забывал происходящее и вновь заводил обычную для мужчин волынку по типу: «Все бабы — дуры, один я — молодец и красавец» и звонил с прямо противоположной целью.

«Биполярочка», вздыхал про себя Витька, отвечая разгневанной матери и прося прощения за отцовские выходки. «Ну вот такой он, мам, что поделать-то… Только понять и простить».

«Скажи этому конченому, чтобы перестал мне надоедать своими звонками», ярилась мама. «Ещё звонок — и в чёрный список занесу. Ни стыда, ни совести».

Витька послушно передавал мамины пожелания, но Аксёнов-старший только хитро щурился, вытирая пивные усы, а через пару дней снова названивал бывшей жене, доводя ту до белого каления.

Тут бы отступиться или, как минимум, задуматься, но не таков был Тарас Георгиевич: отобрав сыновний телефон, он начал названивать уже с него, таким образом обеспечив место в чёрном списке и непричастному Витьке. Наверное, он бы и симок накупил, да только ездить в город становилось всё ленивее и ленивее.