Недосягаемое

Давай ещё разок загуглим!

— Дурак ты, Володя, — снисходительно отозвалась столь же невидимая Зина, но к вящей радости РуРу изменила мнение. — Ладно, давай загуглим. Вряд ли эта «Златовка» исчезла с лица России, наверняка переименовали. Так, так… ага, теперь она не «Златовка», а «Желчень». Ишь ты, как завернули, прикинь? От «золота» к «желчи», то есть, к «злобе». Видимо, хозяева из Златовых были такие себе. Сейчас исправим индекс и пускай себе катится в свой Желчень, всё равно через две недели к нам же и вернётся за невостребованностью.

РуРу мысленно выдохнула и «продолжила себе катиться в свой Желчень», на всякий случай не вылезая из коробки даже тогда, когда представлялась такая возможность. Она подспудно догадывалась, что повреждённая посылка может и не достичь цели, отправившись в другое, неназванное на карте место. Например, свалку.

Из-за размытого указания «до востребования», начертанного как на русском, так и на французском языках, шансы возрастали. Мало кому хотелось возиться с посылкой, владелец которой напоминал кота Шрёдингера: то ли он есть, то ли он нет, то ли вообще что-то третье и непонятное.

В почтовом отделении деревни Желчень, куда РуРу прибыла спустя неделю странствий, лишь рассмеялись над маловразумительным адресом, который не только предполагал доставку на развалины дворянского имения, но и указывал на востребование. Однако правила есть правила и пока не истёк срок хранения, РуРу полагалось находиться на складе, среди новомодных чехольчиков от телефонов, толстых косметических каталогов и тонн сшитой наспех и оттого одноразовой одежды.

Покоиться привыкшей к ночным прогулкам РуРу не понравилось, впрочем, как и путешествовать силами Почты России в целом. И днём, и ночью она сидела в дурацком ящике, обмотанная не менее дурацкой «пупыркой», ведя тихие беседы с преданным ПеПе.

Иногда залипала в телефон, благо пауэр-банк — первое, на чём настояли старшие сёстры, всерьёз озабоченные первым за всю историю горгулий путешествии за рубеж.

Практически пустая страничка в соцсети ломилась от сообщений, причём не только от сестёр, но и от совершенно незнакомых горгулий и прочих неживых существ-хранителей. Те восторгались, ужасались и любопытствовали насчёт перемещений РуРу, причём всё это — одновременно.