Ушастик

Пару часов, которые Силаев провёл перед телевизором, Ушастик безмятежно проспал на ковре. Не удосужился он проснуться и тогда, когда его новый хозяин выключил сначала телевизор, а потом и свет в гостиной. Олег пожал плечами и отправился в спальню.

Силаев так и не понял, что именно его разбудило. Полумрак комнаты, смешанный с вязкой, почти осязаемой тишиной, отчётливо резонировал с неясным, подрагивающим чувством тревоги, зарождавшемся где–то в животе и холодными липкими ручейками растекался выше, к легким и сердцу.

Олег лежал на левом боку, лицом к окну. Неплотно задёрнутые шторы оставляли щель, сквозь которую пробивался свет уличного фонаря. Но то, что напугало Олега находилось не за шторами и не за толстыми стёклами пластиковых окон. Оно находилось в комнате, прямо позади него.

Оборачиваться Олегу не хотелось. Однако иррациональность этого страха, с его первобытной, основанной на простейших инстинктах природой, пугала его даже больше, чем мнимая опасность, притаившаяся у него за спиной.

Силаев обернулся.

Глаза, уже привыкшие к прямому уличному свету, моментально ослепли. Но даже сквозь эту расплывающуюся чёрными масляными пятнами слепоту Олег увидел белый, горящий холодным светом взгляд. Боясь пошевелиться, он вглядывался в это ледяное мерцание, пытаясь осознать его природу и справится с паникой. Два белых светящихся диска смотрели на него из темноты, и Олег вдруг подумал, что именно так в лунном свете могла бы выглядеть пара серебряных монет, оставленная на глазах покойника как оплата за переправу в царство мёртвых.

А потом его собственные глаза понемногу привыкли к темноте, и он легко различил белоснежного обладателя этого потустороннего взора. Ушастик сидел в углу комнаты на тумбе и не отрываясь смотрел на Силаева. А холодное белое сияние, льющееся из его угольно чёрных глаз, оказалось банальным отражением уличного фонарного света.

Мысленно выругавшись, Олег достал из–под головы ортопедическую подушку с очевидным намерением запустить ею в Ушастика, но, когда он обернулся, питомца на тумбе уже не было.

Видимо, у животного были свои древние инстинкты, работавшие куда рациональнее, чем у его хозяина.

Утром, допивая вторую чашку кофе, Олег хмуро размышлял о том, как такое самодостаточное не требующее внимание животное могло послужить причиной его недосыпа. Ещё его несколько беспокоил факт, что питомец так и не притронулся к еде. Миски с молоком, водой и кошачьим кормом по–прежнему стояли полные.