Хрустальная ложь

Николь настороженно рассматривала мужчину перед ней. Сейчас он меньше всего походил на священника. Чёрный облегающий костюм подчёркивал сильное тренированное мужское тело. Падре Антонио пристально посмотрел на Рика и повёл пистолетом в сторону Николь.

– Тебе хорошо заплатили за информацию и заплатят ещё, когда задание будет выполнено.

– Насколько я понимаю, всё это стоит гораздо дороже, – Рик качнул головой.

– Да, цена этой сделки – жизнь, – от ясного и холодного голоса падре Антонио Николь пробрала дрожь, словно тень Святой инквизиции поднялась из памяти где-то на генетическом уровне.

Рик усмехнулся, покосился на Николь.

– Что ж, кругленькая приятная сумма денег, плюс жизнь – совсем неплохо, можно сказать выгодная сделка.

– Мне всегда нравилось твоё понимание ситуации. Я же объяснил, насколько эта женщина опасна, тогда почему амулет всё ещё у неё на шее, и почему она всё ещё жива? – таким тоном питон мог задать вопрос пойманной обезьяне, но Рик только усмехнулся.

– Ладно, – произнесла Николь, хотя её глаза не слишком-то охотно встретились с хмурым взглядом падре Антонио.

– И в чём моя опасность?

– Святой Грааль нельзя доверять кому попало, может наступить информационный коллапс, мир сойдёт с ума, – глаза Антонио сверкнули недобрым огнём в сторону Рика или Николь это показалось?

– Как же тогда трактовать перевод нескольких древних манускриптов, где говориться, что Господь дал людям подсказки, чтобы они помнили о своей божественной природе и смогли найти дорогу к нему, вернуться домой.

Одна из таких подсказок и есть Святой Грааль. Человек земной должен уподобиться своему небесному замыслу – человеку небесному и преобразиться в свой духовный образ, – Николь увидела, как в глазах падре Антонио постепенно растаяло выражение напряжённого нетерпения, словно у хищника, которому помешали напасть на намеченную жертву.

– Есть тайны, которые должны остаться тайнами. Человечество готово не ко всему, что может узнать после применения Святого Грааля, – голос архиепископа прозвучал угрожающе торжественно.

– Это как сказать, для служителей церкви катары всегда были опасными еретиками, но кто-то из великих умов сказал: «Еретик – не тот, кто горит на костре, а тот, кто зажигает костер». Идея, которую церковь пыталась уничтожить огнём вместе с катарами, не исчезла, потому что она порождение человеческого духа, – девушка пожала плечами и сдвинулась ещё на полшага в сторону искусно вырезанной статуи Марии Магдалины.