Когда затихнут злые грозы

Ведь раньше и она не обсуждала свое коллекционирование…

Он берет самое первое письмо, которое написал когда-то сам, ведомый скукой на базе. Проводит рукой по бумаге, испачканной в каком-то соусе. Он смутно помнит тот день, но точно никогда не сможет забыть ту радость, когда ему пришел ответ от незнакомки с обворожительно сиятельным именем…

Внезапно Эвер начинает смеяться. Санни подозрительно косится в его сторону, не зная, что вызвало в старом послании такую бурную реакцию.

— Неужели я раньше так криво писал? — наигранно-негодующе спрашивает он.

— Ты и сейчас пишешь не лучше, родной.

— А это, между прочим, было обидно. Я стараюсь, сочиняю оды о том, как ты подобна солнечному свету или о том, как ты вошла в мою жизнь и стала неотъемлемой ее частью?

Он вновь смеется, обратно запечатывает конверт и смотрит на ящик. Неужели они так много работают, раз у них накопилось так много посланий друг другу?..

— Откроем что-нибудь из этого?

— Не сейчас. — Санни обратно задвигает коробку под кровать. — Сейчас все хорошо.

Я берегу их на случай, если что-то плохое случится.

— Но зачем? Разве в радостные дни нельзя привнести еще больше позитивных эмоций?

— Не знаю, наверное, можно? Мне просто так спокойнее. Смотреть на коллекцию и повторять: «Сейчас все хорошо».

За исключением странным чувств, которые возникают в душе после насыщенного дня. Но и они пройдут, когда Санни и Эверетт лягут спать. Пару десятков минут проходят в попытке заснуть, когда она внезапно поворачивается к жениху лицом и шепчет ему:

— Я боюсь того, что ждет нас завтра.

И послезавтра. И послепослезавтра.

— Что именно тебя пугает в этих днях?

— Неопределенность.

— Она и в правду есть в будущем. Но, с другой стороны, кое-что уже известно. Это мы. У нас есть и будем мы. Я говорил насчет брака. Начальство не против, но попросило все устроить зимой, чтобы не случилось вызовов на грозы и не было испорченного праздничного настроения.

— А потом что? Какие могут быть у нас перспективы?

Эверетт любуется Санни и ее умиротворенным видом, отражающим блеск тысяч ночных солнц.

Он гладит свою невесту по щеке, понимая, как она бесценно красива. Как он бесконечно влюблен в нее. Как им повезло узнать друг друга и стать чем-то большим — «мы», которое крепнет с каждым мгновением, которое в объятиях душ теплится, которое живет и будет жить всегда.

— Какие хочешь, — отвечает он севшим голосом. — Можем продолжить работать в проверке, можем пойти в аналитики или навигаторы.