Светлая тьма. Студиозус 2

Как себя чувствуешь, парень?

— Нормально. — не узнав собственного голоса, ответил Денис.

А затем он начал кашлять. Да так сильно, что казалось, его выворачивает наизнанку. Продолжалось это пару минут. Самых ужасных, что были в жизни Дениса.

— Да, побочных эффектов у излучателя полно. Обалдую Кольке нужно его знатно доработать, прежде чем пускать в массовое производство. А то потом засудят, какие-нибудь особо усердные защитники сирых и убогих. На вот выпей. Должно отпустить.

Охотник протянул Денису стакан с мутным содержимым.

— Чего вылупился? Пей, говорю, полегчает. Или думаешь, что я решил тебя отправить? Специально ради этого не стал убивать в ничейных землях, где твой труп никогда бы не нашли, привёз практически к себе домой, заморачивался с целителем. И всё ради того, чтобы взять и коварно тебя отравить?

Доводы оказались железобетонными, к тому же невероятно хотелось пить, поэтому Денис даже не заметил, что проглотил, когда стакан опустел.

— Ещё. — прохрипел он. Кашель разодрал всё горло, и теперь оно безбожно саднило, но пить хотелось сильнее.

— Пока погоди. Сейчас лекарство начнёт действовать, и тогда я тебя не только напою, но и накормлю.

Услышав о еде, Денис застонал. Он был невероятно голоден, словно не ел несколько дней, что и подтвердил охотник.

— Ты провалялся в отключке четыре дня. Ни ел, ни пил. Нельзя слишком резко начинать. Постепенно маленькими порциями. Док должен заглянуть через пару часов. Тогда он тебя немного подлатает и приведёт всё в порядок, а пока потерпишь.

— Кто вы и зачем захватили меня? — с трудом выдавил из себя Денис.

— Я твой новый учитель. Спас тебя, потому что увидел перспективного пилота, которому нужен наставник. Да и за живого тебя награда была в три раза больше.

Денис спохватился и поднял руку к груди, пытаясь нащупать чёрный камень на цепочке, но ничего не нашёл.

— И эта безделушка входила в перечень того, что я должен был предоставить нанимателю. Можно сказать, что только ради неё всё и затевалось, а ты пошёл в качестве бонуса.

Всего год. Год я буду обучать тебя. Год ты будешь работать на меня. После этого получишь свободу. Можешь назвать меня Штормом, но это наедине, а при людях зови Василием Михайловичем. И, да, тебе нельзя показываться на глаза большинству моих студентов. Будешь работать только с одним. Сейчас ты дашь мне клятву, и это не обсуждается. Всё равно этот год ты не сможешь сказать мне и слова против. Дальше сам будешь решать свою судьбу.