Сделаю, что смогу 4

- Кто физию расцарапал? – Второй вопрос напрашивался сам собой.

- Кому надо, тот и рашшарапал, - ответ был ожидаем, но мне хотелось услышать подробности, поэтому добавив силы пришлось продолжить, - выпить хочешь?

Мужик сразу остановился и оценивающим взглядом окинул нашу компанию.

- Пошли ша мной.

После этого колёса тележки заскрипели веселее, но попавшая из лужи вода что-то где-то смазала и скрип, жалобно всхлипнув напоследок, смолк.

Через пять минут мы сидели на поддонах в каком-то закутке, и «клиент», жадно припав к горлышку бутылки, заправлялся огненной водой.

Едва «Бородач», оторвался от шкалика, как Роберт протянул ему бутерброд с сыром и колбасой, который скрылся в шепелявом рту. И хотя зубов там было немного, бутер пропал быстро. Уж не проглотил ли он его?

- Так кто тебя поцарапал? – повторил я вопрос.

- Погоди, - не поддался на мои уговоры мужик и полез в тележку, откуда вытащил мятую квадратную коробку из которой достал ломоть пиццы, и закатив глаза откусил порядочный кусок.

Теперь он жевал медленно, смакуя каждый кусочек.

- Коты, шуки, отошрались на дармовых хоршах, и вырошли до небывалых рашмеров. А мошет им в корм што-то добавляют? – Наконец заговорил мужичок, – а мошет и не коты, а молодеш, нашмотревшись фильмов про вшяких Рашшамах, когтишши понашепила. Шуки! – вновь выругался он, - Шишни никакой не штало. – И осмотрев нас он спросил, - Мошет ешшо поднешёте?

Глава 39

Выпить мы ему больше не дали, но он и так рассказал всё, что произошло два дня назад.

Они с приятелем, таким же забулдыгой, заночевали в маленькой пустой подсобке, рядом с рынком, сумев гвоздём открыть ржавый замок. Среди ночи дверь подсобки заскрипела и в проёме показалась какая-то фигура, которая сразу кинулась к постояльцам. Спасла мужиков та самая тележка, попавшаяся на пути твари. Развернуться там было негде, и зверюга рыкнув ударила по ней со всей дури, всё что лежало внутри полетело на бомжей.

- Шука!!! – Рука бродяги нащупала горлышко разбитой посудины и махнула «розочкой» навстречу нападавшему.

Раздавшийся рёв и удар по лицу было последним что запомнил «Бородач».

- Ну а друг твой как, живой?

- Шивой, только говорит, больше там ношевать не будем. Обмошилшя он с перепугу.