Сделаю, что смогу 4

В немом крике, раззявленные человеческие рты, с обломанными чёрными зубами смотрелись так же страшно, как и пасти с клыками с противоположной стороны.

Ощерив зубы в ухмылке, я шагнул к людской куче и замахнувшись мечом едва не зацепил девушку. Да, места тут маловато и убрав холодное оружие пришлось идти в рукопашную.

Софья, отбежав к окну, за шторами которого горели огни фонарей, что-то быстро начала шептать, делая руками какие-то движения. Сбоку от меня искры рвали на куски чёрное чудище, иногда ударяя молниями и в моего противника, но мне помощь особо была не нужна.

Я просто вколачивал головы, руки и другие части тел в единый клубок. Сбив «людского франкенштейна» с ног, я продолжил кулаками утрамбовывать эту массу, пока из неё не получился ком, на подобие кома для снеговика. Но на этом я не остановился, и через минуту вся эта хреновина стала не больше футбольного мяча, а ещё через минуту я и эту массу утрамбовал до теннисного мячика, подбросив который, дал искрам спались его, даже не позволив упасть на пол.

Тяжело дыша я осмотрелся вокруг. От черного, чудовищного монстра почти ничего не осталось, и остатки этой дряни я выжег холодным синим пламенем.

- Зачистить всё! – был отдан приказ искоркам, которые прошлись по стенам и полу сжигая остатки чёрных клякс и превращая в пепел выбитые мной, из голов человеческого голема, зубы.

После схватки, стены и пол кое-где были в копоти и подпалинах; в это время открылась дверь и на пороге показался Полежаев и ещё несколько сотрудников филиала.

- Что тут у вас происходит? – Тимофей Игнатьевич, насупив брови окинул взором кабинет.

- Да вот, Софья Дормидонтовна показывала одно интересное заклинание, но немного переборщила с дозировкой керосина, – понёс я какую-то ерунду.

Услышав это, начальник как-то странно хрюкнул и подался из кабинета. За ним, похохатывая, кинулись остальные.

Я изумлённо повернулся к девушке, не понимая, что произошло.

- Как вы меня назвали? – прищурившись и уперев руки в боки спросила она.

- Софья Д-д-дормидонтовна, - почему-то заикаясь произнёс я.

В глазах целительницы сверкнули молнии.

«Наверное злится, что назвал её по отчеству!» - осознание ошибки пришло сразу, и мне захотелось её исправить.

- София…э-э-э, Софья…э-э-э, Софьюшка! Не обижайтесь пожалуйста, я совсем не собирался вас обидеть. Оно как-то само вырвалось. В конце концов надо же было что-то сказать Тимофею Игнатьевичу, – в моём голосе слышалась растерянность.

Девушка отвернулась к окну и плечи её начали вздрагивать.