Господин Вечности

Медленно произнёс:

— Первые годы… я каждую ночь мечтал, что вернусь и буду долго убивать его. Через десяток лет в красках представлял, как он свалится с лестницы и сломает себе шею. Спустя полвека мне стало всё равно. И мне наплевать сейчас. Наверное это странно. Или страшно. Это должно быть страшно. Но мне просто всё равно…

— Идём, — папа развернул Ильена к выходу, обнял одной рукой за плечи и вывел прочь.

— Ты свободен, — коротко бросил Ван так и не двинувшемуся с места ар’Каэрту.

Мы вышли из камеры заключения следом за отцом и дядей.

Иногда их нужно оставлять наедине с демонами. Я могу его понять. Но не простить.

— Знаешь, малой… — папа обратился к Ильену. — Не смотри на меня волком, был один малой, теперь двое. Субъективно тебе лет как моим сыновьям. Так вот, мелкий, я могу вернуть тебе Небо.

Ильен остановился так, будто налетел на стену.

— Что ты сказал?.. Ты можешь вернуть мне крылья?!..

— Ну, не обещаю, что это будут именно крылья, — отозвался отец. — Но это будет небо. Ты сможешь летать снова не хуже моих детей. И ты, малыш, запомни, — папа посмотрел на меня. — Даже если потеряешь крылья, я всегда верну тебе Небо.

— Всегда знал, что мой папа — гений! — легко улыбнулся я.

Вот что ты задумал? Это был отличный ход! Ильена заодно отвлёк в самый тяжёлый момент.

…Пустота. Пустота и темнота. Мягкий, тёплый мрак.

Он висел в пустоте, распятый на железном кресте. Руки-крылья в цепях, пробивших плоть насквозь. Крест покрыт инеем. Осязаемый алый свет божественной крови, стекая с рук-крыльев, медленно разъедал эту страшную ловушку, заставляя железо ржаветь. Однажды ты сможешь вырваться отсюда, Феникс. Только хватит ли у тебя сил уйти?..

— Феникс!.. — крикнул я, разрушая страшное безмолвие.

Мой смертный бог поднял голову. Я отшатнулся. Страшное, будто мумифицированное лицо. У него были глаза, но казалось, что их нет. Мутные, стеклянные, слепые. Мёртвые. Таких не бывает у живых. Ледяной Феникс мёртв.

Мертвец с лицом моего бога выдохнул какое-то слово, инеем повисшее перед его лицом и осыпавшееся искристым мелким снегом.

— Феникс… — полный отчаянья стон. Не мой. Брата.