Господин Вечности

Браком решились сразу несколько проблем — был заключён мир тёмных и светлых, а человеческая империя отказалась от своих завоевательных планов. Не знаю, любили ли друг друга на самом деле эти двое. Но вся их жизнь была пронизана глубоким взаимным уважением. Они — настоящий эталон. Во всём.

Что же случилось потом, что всё их наследие пришло в такой страшный упадок?

Следующая картинка изображала Араниса, старшего брата дедушки.

— Вылитый Шон, — хмыкнул стоящий рядом Ван.

Парню на картине было лет двадцать. И он очень сильно напоминал моего старшего братишку.

Такой же здоровый, бесшабашный разгильдяй. Только выражение лица как у папы — эту задорную, шкодливую улыбочку я узнаю из тысячи похожих. Ваше Величество, мы точно родственники.

Третья картина… Ой, ё… я теперь понимаю, почему дед всегда молчал о своей сестре. Я бы тоже не смог говорить, потеряв настолько близкое существо. Дарий и Дарина. Двойняшки. Здесь им было лет по шестнадцать. Уникально похожие и очень разные. Дедушка — тёмный. А его двойняшка… светлая.

— Маньяки, — произнёс я, не глядя на них. — Ни слова деду о смерти Дарины.

— Поняли, не дураки, — отозвались двойняшки.

Они это должны понять как никто другой. Это у людей… да бывает и у других рас, что брат идёт на брата, близнецы отказываются от родства, ненавидят друг друга. Но у нас и так чрезвычайно редко рождаются близнецы и двойняшки, и это родство практически такое же, как у Маньки с Данькой. Разве что нет опасности смерти от разделения. Хотя не представляю, как дед это выдержал.

Вот останься я один… без всего своего семейства… здесь… Срочно развязал бы масштабную войну! Что Завоеватель в своё время и сделал.

Дальше — Кайреан и Дарина. Какая-то она на этой картине… не такая, как на предыдущей. Подавленная. Я тебя не знал, но мне жаль. Очень жаль, что ты не поехала в тот поход с дедушкой.

А со следующего портрета… смотрел я сам. Неровно остриженные волосы по плечам, чёрная рубашка, чёрные штаны и самый пижонский вид. Такой же подросток. Мои черты лица. Сложен почти так же как я.

А на дне синих глаз выражение… затравленного зверя. Если бы не правила приличий, художник мог бы запечатлеть его с известным жестом всему миру и злым оскалом. Что же могло довести тебя до такого состояния… дядя Ильен?

— Я думаю, нам не понадобится сокровищница, — произнёс я, не отрывая взгляда от портрета моего дяди. На груди у него висел медальон. Многолучевая звезда из прозрачного тёмно-синего камня. Похоже, что это крупный сапфир, но я не уверен.