Господин Вечности

Где были самые мелкие царапины, не осталось даже шрамов, из остальных ран уже не сочилась тёмная сукровица. Но ещё дня три-четыре придётся походить перевязанным, как начинающая мумия. Джинсы, майка со смайликом, кроссовки, волосы в хвост, всё, я к девчонкам.

— Ты куда? — поинтересовался Ван, отрываясь от учебников и тетрадей, разбросанных по всей его части комнаты.

— Проветриться, — отмахнулся я. — Чего и тебе советую, а то скоро книжным червяком станешь.

В закрытую за спиной дверь врезался учебник, брошенный меткой братской рукой.

На стук в двери открыла хмурая Оля.

— Ты взъерошенный как воробей на холоде! — она улыбнулась, увидев меня. — Что-то случилось, малыш?

— Соскучился, — заявил я, самым наглым образом заходя в комнату и обозревая происходящее.

На Оксанином диване вольготно и нагло расположился нормандец. Сама она сидела с другого края с книгой в руках.

— Неведомая хрень продолжается, — сделал вывод я. — Ксаночка, что это здесь делает?

— «Это» зовут Стасом и он здесь сидит, — улыбнулась мне Ксанка.

— Случилось, что «это» занимает моё сидячее место, — окончательно обнаглел я.

— Малец, ты совсем краёв не видишь, — сощурился нормандец.

— Стасик, не трогай Ирдеса! Он же ещё ребёнок, — попросила Ксанка. — Ирдес, не ерепенься, пожалуйста. Твоё место в моей душе никто занять не смеет.

— «Стасиками» тараканов зовут, — буркнул я, и Оля рассмеялась.

— Он всегда такой наглый? — поинтересовался у девочек нормандец.

— Это он сейчас ещё мирно себя ведёт, — успокоила Оля.

— Ирдес, солнышко, поможешь мне с биологией? — спросила Оксана. — А то я никак не могу разобраться…

— Я бы сам мог тебе помочь, — тут же вскинулся Стас.

— Стасик, у тебя у самого с биологией не всё в порядке, — отшила девушка нормандца.

— Делаю домашку за еду! — заявил я, прихватизировав запасной стул и подтаскивая его к Оксаниному столу.

— Может и мне тогда поможешь с заданием? — провокационно поинтересовался Станислав Добровольский.

— За еду, приготовленную заботливыми женскими руками, — внёс коррективы я, открывая учебник. Обвинительно ткнул пальцем в противника: — У тебя я не вижу ни женских, ни заботливых ни вообще рук! Так, заготовки какие-то. Верхние цапы.

— Ну каков наглец! — вместо ожидаемой вспышки ярости, сокурсник громогласно заржал.

Поговорить с девочками без свидетелей мне так и не удалось.