Хозяин Зелёного театра

Внизу, среди сидений, метался слабый луч фонарика. Богдан нахмурился – не мог это быть Щур. Глупо получалось – вместо того, чтобы забиться под землю, их цель мечется на виду. А может, Виталий Андреевич сощурил глаза, и был в этом смысл. Карт коммуникаций под рукой не было – кто его знает, какие лазы находятся ближе к берегу реки. Кроме того, если это и не Щур, оставалась возможность, что владелец фонарика кого-то видел. Тогда оперативники узнали бы в какой ход отправился их противник.

- Давай туда, - мужчина указал вниз.

Сажа кивнула, начала спуск пологим склоном, стараясь держаться боком по направлению движения. Богдан ещё раз оббежал взглядом территорию. Его лицо недовольно кривилось. Потом он устремился следом за подчиненной, стараясь держаться как можно ближе к девушке.

Свет фонарика они таки потеряли. До самого конца спуска тусклый луч мелькал то в одном конце открытого театра, то в другом. Потом он резко метнулся в сторону стены. Богдан и Сажа ускорились, понимая, что находившийся внизу человек может нырнуть в один из ходов, наполнявших стену.

- Куда он делся?

Виталий Андреевич завертелся волчком, пытаясь разглядеть хоть что-то в тенях под опорной стеной.

Девушка дёргала змейку кармана, в надежде добраться до телефона и включить фонарик.

Сажа уже запустила руку в карман, а Богдан успел повернуться на триста шестьдесят градусов, когда небо прорезала особенно большая молния.

Она соединила небо и землю толстой ветвистой линией. Нижний её конец ударил в средние ряды сидений, оплавляя старый грязный пластик. Инга вскинула свободную руку к глазам, пытаясь защититься от яркой вспышки. В её свете отчётливо запечатлелась фигура в первых рядах, нырнувшая вниз – возможно напуганная гневом неба.

- Туда! – слова Богдана потонули в громовом раскате такой силы, что, казалось, трещит сама земля, разваливаясь на части.

Мужчина бросился вперёд, обгоняя Сажу, на ходу выхватывая пистолет.

Инге понадобилось время, но она отстала от начальника едва ли на два шага.

Под ногами хрустела смесь из бетонного крошева, битого стекла и прочего мусора. Девушка с жалостью подумала о кроссовках – сегодня им наверняка придет конец. Хотя, это будет не так обидно, если тот тип возле разрушенной сцены действительно окажется Щуром.