Книга четвертая. Щекотка ревности

Попытки были совершенно безуспешными, потому что один трехсотпятидесятилетний вампир легко заменяет врачей, сиделок, астрологов, взвешивателей и пеленальщиков, а непредвзятые свидетели, допущенные до лицезрения дофина, вовсю твердят, что малыш румян, бодр и весел. Тут бы заговорщикам и манипуляторам могли бы помочь маги, но те почему-то были на стороне мерзкого узурпатора, нежити и вообще бастарда (судя по предлагаемой народу легенде).

В общем, нам было весело и потно готовиться к этой процедуре. А накануне вечером, когда всё закончилось и затаилось в предвкушении, ко мне на аудиенцию попросился Брахиус.

Толстяк был напряжен, визуально измучен, а еще… немножко пьян. Тянуть он, севший на стул перед моим столом, не стал.

- Ваше величество…, - почти прошептал бедолага, - …неужели ничего нельзя сделать?

- Вы имеете в виду что? – удивился я, - Триумфальное возвращение древнего короля, головы недостойных герцогов, почти продавших страну, катятся к подножию его трона, он наводит стальной рукой порядок, безжалостно убивая всех продажных, гнилых и недостойных, а затем в Агалорн возвращаются мир и покой, царившие здесь при правлении Конрада Первого, как-то так?

- ДА! – рявкнул Брахиус, вскакивая со стула, - Я надеялся на это! Верил! Пресмыкался перед всеми этими… перед всей этой… Я хочу этого больше всего, ваше величество!! Все верные стране люди этого хотят! Вы же можете, мы знаем!! Можете!!!

Выпалив всё это, он ожидаемо испугался, бледнея.

Сникнув, упал обратно на стул, смотря на меня как жирный лабрадор, выманивающий куриную ножку.

- Вы меня ставите перед дилеммой, Брахиус, - подумав, ответил я, - С одной стороны, мне нужно проявить к вам сочувствие, как к весьма достойному человеку, с другой – уважение, как к патриоту и не последнему лицу в государстве. Предпочту последнее, хоть это будет и жестоко. Итак, Брахиус, чтобы осуществить, что вы так желаете, мне придётся вырезать всех аристократов… в Сомнии. Все благородные рода, включая королевские и императорские.

Всех, от самых великих до самых ничтожных. А затем вернуть Орден Летописцев. Вот только тогда я смогу вернуть те времена, о которых вы так страстно мечтаете.

- В…

- Я не договорил. Без летописей, без подтвержденного права на благородство и безупречную историю, принимая во внимание лишь веру, «честное» слово, вы все стали хуже простолюдинов. Ваши права, ваша чистота крови, ваши деяния – это не подтверждено никем и ничем.