Книга четвертая. Щекотка ревности

Это держало всю аристократию Сомнии в железном кулаке. Благородство, честь, верность слову, отвага, договора и клятвы, все эти прекрасные качества благородных людей поддерживались летописцами. За спиной каждого великого человека стояла великая женщина, а у их задниц, чтобы не вздумали шельмовать, всегда были острые ножи Истории в руках летописца. Конечно, им пытались угрожать, их убивали, их шантажировали, но, знаете что? Не осталось летописей с именами родов, кто это пытался провернуть.

…каким-то образом моему брату Слейду удалось сломать эту систему. Нужно узнать, как это произошло.

У Цоллерини выбора не было. Он добился аудиенции со мной, чтобы продавить именно текущую политику домов, любой другой исход его не устраивал. Получив новые вводные, бедолага оторопел, а узнав, что я собираюсь забрать правнука, впал в панику, умудрившись почти сохранить лицо. Ключевое слово – почти. Я, рассматривая этого переговорщика, почти уверился в том, что подобный выбрык с моей стороны стал для «заказчиков» полной неожиданностью.

Невероятно странно.

Разумеется, ничего не стало решаться здесь и сейчас, граф сдавленным голосом уведомил нас, что ему нужно посоветоваться. Я его отпустил, предварительно договорившись, что всё оставляем так, как идет сейчас, заодно уведомив, что ничего менять не собираюсь, а буду занят непосредственно выяснением, что произошло в Агалорне за последние три сотни лет.

- Почему, Ваше Величество…? – задал он вопрос, - Почему вам на нас… плевать? Вы же…

- Конрад Первый, король Агалорна… так, Брахиус? – грустно ухмыльнулся я, - Ты наверняка читал легенды, предания и былины, в которых упоминалось мое имя. Не считая «Песни Слёз», конечно. Этого позорища. Но ты не читал летописи. Вы все их не читали. Мой брат вырвал истинную историю этого мира, его честь и славу, скомкал и выбросил, поэтому я не буду тебе рассказывать то, что не может быть подтверждено никем, кроме одной забывчивой библиотекарши.

После разговора я собрал девчонок, взял сопровождение в виде «одетых в гражданское» троих вояк, да и вышел в город.