Книга первая. "Рождение".

А вот цифири отлично знал. Счет ему давался легко и до недавнего происшествия, когда все стали считать его юродивым, в деревне именно его звали, когда надо было что-то посчитать.

Детям учиться неинтересно, а взрослым некогда, вот и вышло, что он один в деревне был грамотен.

Никита шевелил губами, беззвучно повторяя цифры и, видя, это незнакомец начал говорить:

Вот смотри, эта толстая стрелка показывает, сколько сейчас часов, а эта длинная - сколько минут.

Минут?

Ну да, минуты, из них состоят часы.

В каждом часу шестьдесят минут. Да чтоб тебя. Все хуже, чем я думал еще несколько минут назад. А ведь тогда я думал, что хуже некуда. Вот вроде вы, люди, развиваетесь, цивилизации создаете, империи строите. Даже наука у вас пошла в гору. Но медленно, очень медленно. Значит, так, поступим по старой схеме. Я тебя сейчас забираю.

Никита встрепенулся и сделал шаг назад.

Да не бойся ты, сколько говорить? Отвезу тебя к наставнику. Он тебе все объяснит и научит. Сделаем из тебя, ну, например, графа.

Хочешь быть графом?

И впервые за последние два дня с тех пор как Никита обнаружил свои способности, а затем с дури побежал рассказывать об этом старосте, он подумал, что, может, и правда, сдурел.

В то, что говорил сейчас этот странный человек, нельзя было поверить. Как он может стать кем-то другим, тем более графом. Он их и не видел никогда. Говорят, их барин граф, но тот никогда не приезжал проверить своих крестьян. На то был управляющий. А сейчас ему предлагают самому.

..

Дальше Никита додумать не успел, сознание от перенапряжения погасло.

Потом было путешествие в Германию, Никита пересек на карете с Пиллатом почти всю империю. Затем знакомство с Лукасом, таким же, как он. Первые шаги в познании мира, обучение искусству быть Повелителем зверей и еще много всего, что уже и не вспомнить

Но Никита никогда не забудет ту первую встречу с Отцом 17 сентября 1742 года от Рождества Христова.

***

На станцию, а точнее, остановку, ибо это нельзя назвать станцией, мы добрались без происшествий.

Никто нас не поджидал ни в кустах на подходе, ни на самом перроне.

Жена уселась на самой правой скамейке. На ее коленях разлеглась наша черная кошка, а полосатая Марго прижималась к ее бедру и благосклонно принимала поглаживания. Тяжко пушистым пришлось за последние два дня. Если уж мы были почти истощены, то кошаки, непредназначенные для таких приключений, и подавно.