Книга первая. "Рождение".

Хозяин барин, пускай справляется, и тут же я спохватился, вспомнив, что он начал говорить перед тем, как увидел ствол в моих руках:

Так что там с Ольгой? И где она, кстати?

Все нормально с ней, она сидит в бане и ждет, пока мы тут закончим неожиданно подвернувшееся дело. Это я и пытался сказать. В дом они еще могут заглянуть и, скорее всего, так и сделают, а до бани им через меня уже не добраться.

Погоди, – тут до меня дошло, – так я приманка?

В некотором роде, а ты против?

А если у них стволы есть? И они меня прямо у забора «того».

Никаких «того» не будет. Им тоже шум ни к чему.

Ага, то-то они сейчас там орут на полдеревни матом и ломают калитку. Исключительно ради сохранения тишины и инкогнито.

Вот зачем я ехидну изображаю? Наверное, от стресса. Удобная эта штука стресс, на нее все списать можно.

И все-таки нужно сгладить момент, человек же нам помогает, а я тут непонятно кого изображаю. Побуду наживкой, все равно в основном рискует Никитос.

Ладно, – продолжил я, направляясь к забору, как и говорил Зверолов, – пойду изображать увальня.

Решил все же подстраховаться и, пока шел, достал пистолет, дослал патрон в патронник и снял с предохранителя. Тут же подумал, что если и буду доставать ствол, то в панике, а при этом велика вероятность выстрелить в процессе, ну и отстрелить себе чего-нибудь. Снова, но уже аккуратно, достал пистолет, снял с боевого взвода и снова убрал в карман-клапан на куртке.

***

Все пошло не по плану.

Понял я это в тот момент, когда над моей головой на все голоса разверещались птицы. Точнее, даже не надо мной, а с другой стороны забора.

Забор был из того же профнастила, что и ворота. Семен не пожалел денег и огородил им весь участок, не оставляя шанса никому снаружи не то чтобы залезть, но и даже подсмотреть за хозяином. Высотой он был выше меня где-то на двадцать-тридцать сантиметров, это минимум два метра.

Вот за этим забором, чуть правее того места, где я изображал блесну для наших незваных гостей, и раздался гомон птиц.

Плохо, что единственный человек, который мог бы объяснить, почему всполошились птицы, сейчас прятался в бане. Но это стало неважно, так как я услышал через птичий ор человеческие голоса, а точнее, мат. Громкий и выразительный. Когда я совсем хорошо стал разбирать, что говорят «зазоборцы», то понял, что ругань направлена как раз на птиц.