Мизгирь

Та между тем, плюнула, высыпала на землю мизерные остатки корма и поковыляла за бесцеремонным «гостем».

На голову мужика со звучным звоном обрушилось оное ведро, оглушив на несколько мгновений. Он не удержался и плюхнулся задом на скрипучие половицы. Рефлекторно поднял руки и пригнул голову. Вовремя.

– Ты что?! – отслужившее свою службу ведро пролязгало в сторону печки, – А ну, дрянь такая, щас мужиков кликну! Совсем сдурел! Ты что хулиганишь? В тебя Бес вселился, штоле?

Соседка продолжала визжать, возмущаться и мутузить мужика.

Наконец, он нашёл бутылочку столового уксуса, удовлетворительно крякнул, неловко выбрался из-под града ударов, вскочил и убежал.

Людка с досадой пнула жалобно звякнувшее ведро, погрозила кулаком в стороны двери и плюнула.

– Нормальный мужик же был! Да чтоб у тебя хрен отвалился, помёт сучий! Уксусу ему невтерпёж захотелось.

Мужик тем временем бежал прочь из деревни, будто бы за ним действительно гнались черти.

***

Несколькими днями ранее

Крепко сбитый пожилой мужик в рабочей, как говорится, «полевой» одежде, с дрожью отвращения наблюдал за небольшим чёрным паучком с красными прожилками на брюшке. Эта тварь сначала свалилась с грязно-русых волос, убранных под замызганную косынку, а затем затерялась в складках ветхого, не менее заляпанного платья, в которое была одета старуха.

Стараясь особо не выдавать своё отношение, он всё же брезгливо поморщился, когда та отвернулась за тарелкой. Выдерживать этот странный кислый запах, пропитавший не только старуху, но и, казалось, всё помещение, оказалось крайне тяжело.

– И зачем это нам, любезный? – наконец спросила она, не отрывая взгляда от приоткрытого оконца, из которого долетали еле слышные ритмичные звуки недалёкой стройки.

– Нас-то, может, и расселят... А тебя-то? Ну сама-то подумай своей головой! Чай не первый век, небось, доживаешь... – от этой фразы из горла старухи вырвался скрипучий звук, отдалённо напоминающий смех. Мужик нетерпеливо поёрзал, словно ему стало ещё более неуютно, чем до этого. Слухи про старуху ходили самые разные. А то, что она категорически отказывалась помирать, и пережила уже многих в их деревне, заставляли в них верить. Он не собирался ронять эту фразу.