Возрождение Орсона

Не было резонаторного отверстия, и настораживал вытянутый сиреневый кристалл величиной с ладонь, установленный на конце грифа.

Запах пота и перегара выдал подошедшего отца.

– Мало кто из аристократов имеет в фамильном музее подобное, – сказал он с гордостью. – Великие старинные фамилии предлагали купить гитару твоего деда, но я всех послал. Ха! Энигма первой категории на дороге не валяется.

Раздался голос матери из кухни:

– Каждый раз одно и то же говоришь, каждый раз, сколько можно!

Отец проигнорировал реплику и отхлебнул из кубка.

– Мы не чета тому быдлу, что живет вокруг, сынуля. Мы – аристократы. Аккольти!

Я промолчал и с трудом оторвал взгляд от гитары. Над витриной висел портрет деда: загорелый мужчина в сюртуке и бордовой шелковой шляпе с пером смотрит остро и с искоркой иронии. Сандро Аккольти – гласила надпись. А вот с дедом бы я пообщался! Хотелось спросить, где он сейчас, но это бы меня выдало.

– Я хочу на ней сыграть – сказал я.

– С ума сошел? – воскликнул отец.

Я сделал над собой усилие, чтобы не отвесить этому брюзге оплеуху. Старый пьяница и не подозревал, насколько близко подошел к краю. Но он затронул важную тему, касающуюся местной магии, и я спросил:

– А дед был Слышащим?

Отец слегка удивился моему спокойному тону, но опьянение не позволило ему сделать какие-либо выводы.

– Все в нашей фамилии Слышащие! Таков талант нашего рода.

– Значит, мы все можем играть на этой гитаре, – сказал я полувопросительно.

– Да! – выпалил отец и тут же поправился: – Нет. Талант – это очень сложно и опасно. Да и не обязан одаренный становиться демиургом.

Мать что-то пробурчала от плиты.

– А ты не вякай там! – рявкнул отец.

– Лучше бы продал гитару и купил дом в приличном квартале, – отозвалась та уже громче.

Отец направился на кухню выяснять отношения и наполнить кубок, а я поспешил наружу.

Летний день обнял меня теплом и цветочным благоуханием. От такого контраста я передернул плечами. Тело подростка реагировало на все остро и эмоционально, я почувствовал, как всколыхнулась обида и злость, хотя лично меня, Орсона, ничто из происходящего не касалось.

Это недоразвитое тельце уже успело меня взбесить.