Откровения Жрицы. Отпустите меня в мой сон.

Я хотела просто поговорить, обсудить сложившуюся ситуацию в спокойной обстановке.

Предвкушающая улыбка и тихий бархатный голос с лёгкой хрипотцой, от которого прошлась волна возбуждения, сопровождающаяся мурашками по телу:

- Слишком поздно.

Он медленно наклонился к моему лицу и начал целовать собственнически и напористо. Мне только и оставалось ртом ловить воздух, не успевая отвечать на страсть, охватившего мужчину. Я не узнавала Кристера, в нём словно проснулся давно дремлющий зверь. Стало одновременно страшно и любопытно.

Очередной вдох сопровождался со стоном, когда он слегка прикусил и потянул нижнюю губу. Внизу живота неистово воспламенился жар, пробуждая страсть и во мне.

В одно мгновение, приподнимая, подхватил за ягодицы и прижал к чему-то твёрдому и прохладному, то ли стене, то ли двери, уже не знаю. Крристер принялся исследовать моё тело губами, оставляя на коже красные пятнышки. Обхватила ногами за талию, чтобы не упасть. Запустила пальцы во влажные волосы, сжимая и разжимая их, чем вызвала у него ещё больше напора и страсти.

Рывок. Ткань затрещала, оголяя грудь, скованную в белый кружевной бюстгальтер. Ещё поцелуй в губы, в то время как руки прошлись по упругим холмикам, а затем крепко сжали, вызвав приятную боль. Стон.

Кристер совершал небольшие движения бёдрами, теревшись о моё тело. Внизу ощутила исходящий жар сквозь тканевые преграды. Подумать не успела о его желании и что сейчас будет со мной, как послышался резкий треск и груди освободились. Мой вздох, и мужские горячие влажные губы захватили в плен тёмные ореолы.

Не сдержавшись, протяжно застонала.

Сама стала двигаться в такт его бёдрам, почувствовав в сокровенном месте легкую ноющую боль от продолжительного возбуждения. Мне не хватало воздуха. В глазах потемнело, и мозг отключился полностью. Тело уже начинало дрожать, а губы умоляюще просили о прекращении таких пыток.

В квартире раздался ещё один треск разорванной ткани. Кристер позволил мне чуть спуститься вниз, а я испуганно вцепилась в плечи, оставляя ноготками красные дорожки.

А затем твёрдая горячая плоть пронзила меня, не давая и шанса на спасение. По-прежнему не могла глубоко вздохнуть грудью, продолжая находиться в некоей прострации, где была только одна лишь страсть.

Толчки были глубокими, сильными, грубыми. Мужские ладони с силой, причиняя сладкую боль, сжимали ягодицы, а губы оставляли ожоги на лице, шеи, груди. Во всей этой тишине раздавался женский грудной стон.