Откровения Жрицы. Отпустите меня в мой сон.

- В тебе слишком много человечности, - разочарованно вынес вердикт Дарнар. – Белиэрхан.

В следующее мгновение перед графом появился худощавый в чёрной рясе маг с горящими злыми глазами и искажённой предвкушающей улыбкой. Он произнёс заклинание и быстро, но мягко, коснулся груди кончиком посоха, что светился плесневой зеленью. Как только мужчина осознал, что происходит, попытался убрать кривую палку. Было слишком поздно. Зеленоватая дымка проникла в грудь человека с малумнийской кровью, разливаясь ядом по венам, на краткий миг ставшими чёрными, и захватывая власть над разумом, окутывая его в густую бесконечную тьму.

- Что ты сделал?! – прохрипел он, не зная, что совершить первым: то ли разодрать грудь, вырывая собственное сердце; то ли раскромсать череп и превратить в кашу мозг. Боль была столь невыносима, что у мужчины проступили слёзы, а из уст доносились полные мучений стоны. 

- Обеспечил себе гарантии, - довольно промурлыкал Дарнар. – Белиэрхан, сколько потребуется времени до его полного перевоплощения к своим истокам?

- От десяти до четырнадцати ночей, - покорно склонив голову, ответил старый маг.

- Что ж, Вальгард, - малумн окинул презрительным взглядом упавшего на колени потомка, который продолжал бороться с внутренней тьмой, сжимая ладонями голову, словно желая её раздавить, и крича в голос, - жду тебя через две недели с согласным ответом о заключении нашего договора.

- Я убью тебя, Дарнар Григорн! - звериным голосом из последних сил прорычал Грациан эн Григ. 

Мужчина не в силах больше бороться с тьмой, окутавшее всё его нутро, обессиленно упал на решетчатый железный пол, позволив отключиться сознанию, в котором уже стали смываться выстроенные Правителем не одним поколением грани, переходящие на генном уровне.

- Что будем делать, мой регом? – вкрадчиво поинтересовался черный маг.

- Вернуть это тело обратно, - носком ботинка легонько вздернул руку лежащего на полу мужа, чтобы убедиться в его бессознательности.

*

Яркий свет слепил глаза. Голоса, мужские и женские. Странные, непонятные звуки, и снова тишина. Только эта белизна, что окружала меня, никуда не делась. Мои веки дрогнули, отозвавшись неприятной болью. Теперь стала слышать надоедливый редкий писк. Я дышала, медленно и глубоко, как от сильной усталости.