Здесь, на знакомых тротуарах - 2

Наверное, зря тогда ее пожалела! Что ж, урок на будущее: начал дело – доведи до конца! Или не стоило и браться!

В лифте ее досада все же едва не хлынула через край: зеркальные стены уже расцвели белыми ледяными узорами, бойкое электричество оранжевыми искрами рассыпалось из панели с кнопками этажей, а опускавшие кабину стальные тросы жалобно зазвенели где-то над потолком. Нежданно помог пресловутый ивовый браслет: резкая боль в левом запястье выдернула Мару из омута мрачных дум и заставила сосредоточиться.

Но это стало лишь временным решением проблемы.

В фойе башни обузданное было остервенение снова почти прорвалось вовне – по русалочьему скудомыслию этому поспособствовала Милена. Приодетая Кащеевыми слугами бывшая мавка дожидалась у стойки ресепшн, и, едва завидев свою госпожу, со всех ног поспешила той навстречу и попыталась вернуть шаль – чуть ли не прямиком в руки нахально сунула. Наверняка девица хотела как лучше, но усердие ее оценено не было. От самой мысли подставить плечи под плат, в который недавно заворачивалась голая упырица, Мару, обычно не такую уж и брезгливую, сейчас аж передернуло, и рефлекторно отброшенная волшбой шаль бесформенным комом полетела в сторону ближайшей мусорной урны – ну или чего-то, похожего на урну.

Милена испуганно втянула голову в плечи, но немедленного продолжения за этой вспышкой не последовало: успевшая устыдиться своей слабости госпожа молча направилась к выходу из здания. Почти не промедлив, бывшая мавка скользнула следом.

Напрямик, через сами собой расступавшиеся толпы смертных, мимо замерших верениц машин (справедливости ради, самобеглые коляски-автомобили остановились не по волшебству, а на запрещающий сигнал светофора на пешеходном переходе) ноги вынесли Мару на набережную. И уже тут, у темных вод, навья гостья наконец выплеснула свою накопившуюся ярость – но все же не разом, худо-бедно сумела дозировать выброс. Поверхность реки подернулась ледком – сперва тонким и ломким, но уже через несколько мгновений сковавшим поток от берега до берега и на добрый аршин в глубину.

Милена ахнула.

Мара выдохнула – и не сдержала улыбки, уже безобидной: по иронии судьбы в лед вмерзло не менее полудюжины мерзких лягушек. А также несколько мелких рыбешек, но этим даже хотелось посочувствовать – ни за что пострадали.