Здесь, на знакомых тротуарах - 2

Пусть и не в таких масштабах, как недавно промышляла Милена, но тоже довольно нагло.

Соловушку Яга терпеливо выслушала, привезенные им обличительные бумаги смиренно взяла, обещала во всем разобраться и строго покарать негодницу.

И так одно за другим, одно за другим – то корова опоросится, то вишня заколосится. А когда наконец вроде бы выдохнула, присела и велела глупой кикиморе отложить веник – безымянной служанке как раз взбрело в голову затеять в горнице уборку – и накрывать к обеду, внезапно раздался громкий требовательный стук.

Колотили, ясное дело, в дверь. Однако вовсе не в ту, которая вела к лестнице на первый этаж. И не в полускрытую, из внутренних помещений – что как раз понятно: никого из чужих в тех комнатах не бывало с тех пор, как там ночевал пресловутый Иван Варварин сын. Но даже и не в совсем уж потаенную, заметную чужому глазу лишь с личного Яги дозволения – выходящую прямиком к заставе на Пороге миров.

Стучали в четвертую, не использовавшуюся уже несколько сотен лет – куда дольше, чем в своем нынешнем виде стояло само приютившее «Золотое Сечение» здание.

В дверь, запиравшую прямой проход во внутренние области Нави. Даже не знавших, а хотя бы догадывавшихся о существовании которой, по обе стороны Порога не набралось бы и дюжины. А тех, кому довелось бы ею проходить, было и того меньше: сама Яга, ее папаша Вий, дорогой дядюшка Кащей и…

Нет! Только не она!

– Хозяйка, стучат! – простодушно сообщила очевидное безымянная служанка.

– Слышу, не глухая! – буркнула Яга, не спеша, однако, подниматься со скамьи.

– Я отопру? – преданно предложила кикимора.

– Что? – даже не поняла сперва, о чем речь, она. – Нет, не смей! – поспешила остановить затем уже дернувшуюся было к заветной двери безымянную. Подпустить дурочку туда было бы даже по-своему забавным – вот только после пришлось бы искать себе новую помощницу… – Изыди вовсе! – приняв неприятное, но единственно возможное решение, угрюмо прикрикнула Яга на собеседницу.

– Слушаюсь, хозяйка, – безропотно повиновалась служанка – и зашаркала прочь из горницы.

Оставшись одна, Яга наконец встала на ноги – и на левой, костяной, тут же словно Чудо-Юдо челюсти сомкнуло.