Здесь, на знакомых тротуарах - 2

Но и на случай провала меры приняла – так что зря Полкан разгавкался, и не пахнет там никакими цепями! Таков уж, пропади он пропадом, уклад!

Хуже было другое: тратить сегодня время на бессмысленный визит в полицию ну вот совсем не хотелось: имелись другие неотложные дела. Но тут уж ничего не попишешь: не явишься «на ковер» – с Полкана станется нагрянуть «в гости» самому, и уже, неровен час, действительно с цепями. И плакал тогда ее запасной – а ныне основной и единственный – план горючими слезами!

– Знаешь, откуда пошло выражение «вызвать на ковер»? – думая в этот момент совершенно об ином, рассеянно спросила Яга у служанки.

Безымянная лишь молча развела руками: ведать, мол, не ведаю, хозяйка.

– В старые времена обвиняемого сажали на ковер-самолет, поднимали в небеса и предлагали объясниться. Если оправдания оказывались недостаточно убедительными, жертву сбрасывали вниз… – она помолчала. – Вот только кто бы там чего себе ни воображал, сейчас на ковер вступаю не я, – снова заговорила хранительница Порога через четверть минуты.

– Не надо головой вниз, хозяйка! – простодушно попросила кикимора.

– Сама не хочу, – усмехнулась Яга.

* * *

– Ну, заходи, лиходейка, – встретил ее Полкан в своем кабинете на Петровке совсем недобрым, но уже и не бешеным взглядом – видать, тоже успел малость поостыть.

– Так уж сразу с порога – и лиходейка, – кисло усмехнулась Яга. – Что называется: какие ваши доказательства?

– Доказательства? Вон, в углу лежат, – хмуро кивнул хозяин на скамью справа от себя. На той и впрямь покоилось что-то громоздкое, аккуратно укрытое белой простыней.

В общем-то понятно, что.

– Я посмотрю? – с равнодушным видом осведомилась хранительница Порога.

– Сделай милость!

Она подошла к скамье, приподняла простыню… И да, увидела под ней именно то, что и ожидала – разве что в несколько менее презентабельном виде, нежели предполагала.

На скамье лежала мертвая Фекла. То есть то, что осталось от Феклы. Тело – а пребывала покойная болотница в человеческом обличье – было все изломано, шея – свернута, некогда изящные руки и по определению уродливые ноги – нелепо выгнуты, совсем не в тех местах, где что-то подобное предполагала анатомия, смертного ли, нечисти ли.