Кесарь. Перо и хребет

– Мой господин, – присела в реверансе певица, так что ее глубокое декольте в квадратном вырезе платья обнажило больше, чем позволяли приличия. – Благодарю вас.

– Не стоит, право, не стоит…

Кровопускание, что ли, сделать? Хоть что-то, чтобы это наконец закончилось. Или прихлопнуть девку. Тогда магия сама собой истает. Искушение так сделать было крайне велико.

– Как это любезно, – зарылась она лицом в букет, изображая восторг. – Вы наконец-то почтили меня своим вниманием.

– Что вы! – развел руками пиромант и криво улыбнулся.

– Все эти годы вы были так холодны и далеки, – делано вздохнула Марисоль, небрежно поставив букет в одну из тысячелетних китайских ваз, стоящих в гримерке.

– Мой долг – служить своему Кесарю, – сухо ответил пиромант.

Да, он определенно не любитель светских бесед. Свернуть ей шею, и конец разговорам.

– Ах, да! – воскликнула певица, кокетливо накручивая на палец серебристый локон, словно невзначай выпавший из прически, и снова подходя ближе.

– Я знаю, – ответил Димитрий и с тоской подумал, что ее надо куда-то пригласить. – Не желаете отметить свой творческий успех?

– С превеликим удовольствием.

Фейри приблизилась вплотную, и пиромант помимо своей воли жадно поцеловал ее.

***

В престижном ресторане, куда они направились, не было ни одного прибора или предмета обихода из холодного железа.

При появлении архимага со спутницей персонал сразу оживился. Метрдотель доложил, что есть отдельный кабинет специально для ВИП-гостей. В комнате за толстыми дубовыми дверями находился альков для близких встреч без лишних глаз. Кругом деревянная резьба. Сюжеты – весьма фривольные, как и подобает для встречи влюбленных. Мягкие диванчики вокруг накрытого стола так и манили присесть. Или прилечь.

Волков испытал приступ клаустрофобии вперемешку с брезгливостью. Все это напоминало элитный бордель.

– Игристого вина, мой господин? – кокетливо спросила певица.

«Золото Нибелунгов», урожай прошлого столетия. Год на редкость удачный для виноделия, как утверждал сомелье заведения, и у гостя не было основания ему не верить. Но на вкус – кислятина с пузырьками.