Кесарь. Перо и хребет

Маги живьем испепеляли недовольных демонстрантов, предпочитая не тратить водометы на разгон толпы. Слишком драгоценна теперь стала влага.

За все лето с неба не упало ни капли.

В Юго-Восточных Пределах государства бушевали песчаные бури, из которых появлялись стаи песчаных червей, на которых верхом сидели кочевники из Халифата. Синеглазые воины пустыни нанесли солидный урон приграничным поселениям и угнали в рабство много народа. Кесарь, который тогда правил, принял решение отодвинуть пограничные форпосты вглубь границы, одновременно усилив их.

Без червей кочевники были не так опасны.

Правители заокеанского Винланда, почуяв слабину Кесаря, начали интриговать и сговорились с Норэгром. Враги начали собирать войска, стягивая их на границе Северо-Западных Пределов. Тролли хотели забрать побережье; Винданд претендовал на все остальное.

Кесарь обеспокоился, и трон под ним зашатался. Он велел принести жертвы и сослаться на Договор, чтобы Старые Боги защитили ГОРОД.

Однако боги, словно обидевшись на что-то, остались глухи к мольбе.

Однажды Король Благого двора попросил аудиенции у Хозяина ГОРОДА. Фейри доложил, что под Холмами иссякли подземные источники. Не успел он сказать, как в тронный зал вошел главный жрец Священной Рощи и поклонился.

— Говори! — велел друиду владыка.

— Священный дуб засыхает.

***

Дуб рос центре ГОРОДА, в Священной роще.

Никто не мог сказать точно, был ли ГОРОД частью рощи, или же роща — сердце ГОРОДА.

Только Кесарь знал точно, что дуб был посажен самой Белой Богиней, матерью Князя Света. Он тоже присутствовал при сем знаменательном событии.

ГОРОДА тогда еще не было.

Звучит немыслимо, ибо кажется, что он был всегда, с сотворения мира, и будет до скончания времен.

Кесарь знал, что со смертью древа настанет конец и его царствию.

***

На подписании Договора между высшими расами Белая Богиня явилась в облике простой смертной. Серокожие ушастые охранники-гоблины загородили ей дорогу, удивляясь, откуда во дворце Кесаря взялся человек.

Они хотели до смерти забить дубинками босую женщину в рубище, но окаменели.

— Хорошие статуи для дома, — фыркнула гостья, наморщив покрытый веснушками нос, щелкнув пальцами по мраморным фигурам. — О, эти вечные маскулинные игры! Игра мускулами не доводит до добра.

Она считала, что большую часть войн можно было свести к переговорам.