Кесарь. Перо и хребет

— Разве ты не хочешь жить? — удивился тогда Бриан, сделав предложение, от которого никто не в силах отказаться.

Смертные больше всего на свете хотят жить, хотя в конце концов умрут. Это аксиома. Еще они хотят любить, но эта игра не так интересна.

— Здесь — нет, — ответил Базилевский, глядя на гостя снизу вверх и не в силах подняться с перепревшей соломенной лежанки. — Мой род изничтожен, лаборатория сожжена, друзья казнены. Я отправлюсь в ссылку на границу с Халифатом. Возможно, меня скормят песчаным червям в назидание другим мятежникам.

Первым порывом фейри было уйти, бросив смертного гнить в тюрьме дальше. В конце концов, впереди сотни лет. Можно никуда не торопиться. За это время наверняка родится столь же талантливый и гораздо более сговорчивый артефактор.

Однако маг пробудил в фейри любопытство.

— Что ты хочешь взамен?

***

Маг хотел Ключ в обмен на… Ключ.

Он знал, что фейри могут перенести его в прежний мир, и попросил сделать это.

Когда Бриан тайными тропами явился в тюремную камеру к вонючему и истощенному артефактору, он пригрозил, склоняя к заключению договора.

Так не бывает. Но это было.

— Все, что я знаю, всегда со мной, — сказал маг. — Я умею делать вещи. Помоги мне бежать, и я тебя не разочарую.

***

Договор был заключен. Для фейри двадцать лет миновали, как миг.

— Когда ты сделаешь Ключ? — поторопил он.

Черные, без единого проблеска глаза на серокожем узком лице сверкнули красноватыми отблесками.

— Завтра квадратура. По местному лунному календарю влияние Солнца и Луны накладываются друг на друга, — ответил он. — Можно попробовать. Я добыл достаточно истинного серебра, чтобы сотворить Ключ.

Вдруг снаружи землянки что-то сухо щелкнуло, как веточка под ногами. Маг, естественно, ничего не услышал. Уши смертных слишком несовершенные. Однако фейри сразу встрепенулся, как дикий зверь.

— Там кто-то есть, — сказал он.

***

— Ба, расскажи, откуда взялась Драконья заводь.

— Не отвлекайся.

Внук держал артефакт в сложенных ладонях и стремительно поглощал магию. Однако одно другому не мешало. Можно было поговорить.

— Да, пусть она расскажет. Мне тоже интересно, — поддакнул голос в ухе. — Скажи ей, если не расскажет, мы сами начнем выяснять.