Золо

Мог ли он поведать ей правду, не представляя, какие за ней возникнут последствия? Если кто-то узнает, где работал целый наследник престола…

— Тебе нужно идти, — поспешила утереть слёзы Орин; уголки её глаз ощутимо покраснели. — Я доведу до сцены. Ты хоть помнишь, как танцевать?

Серкан рассмеялся, утвердительно кивнув и поцеловав девушку в лоб. Не ожидавшая этого, она покраснела и, взяв чужую ладонь в свою, подогнала Его Высочество, дабы старуха Сан не сделала им обоим выговор.

Он подметил, что был выше Орин почти на голову.

Заиграла музыка, запели юные девы, и принц закружился в лёгком танце: лента обвилась вокруг его тела гремучей змеёй, пока он улыбался зрителям способной поставить на колени улыбкой. Юноша двигался легко и непринуждённо. Наконец, отложив ленту в сторону, он совершил незамысловатые взмахи руками.

Посетители захлопали, восхищаясь его грацией и утончённостью; Серкан крайне натурально держался на сцене. Несомненно, он уступал многим танцовщицам, однако его искренность покоряла людские сердца, а красота — завораживала.

Его Высочество поклонился требующим продолжения шоу наблюдателям, и вскоре вынесли арфу. Орин помогла ему сесть на стул, после чего Серкан запел:

Красотой его восторгались,

Обещая сжечь на костре,

Над божеством возвышали

И проклинали во тьме.

Но, несмотря на гнев людской

И на прекрасную лесть,

Выход найти он не смог,

Лучше на дно и не лезть.

Принц мечтал о свободе,

Когда мимо птица летит,

Он думает невольно,

Как следом за ней улетит.

И вот, разбежавшись сильнее,

Мальчишка прыгнул к мечтам,

Но небо ему недоступно,

Он, не взлетев, упал…

Пытаясь донести одну весть,

Желал быть просто любимым,

Вот только добро убивало честь,

«Не суждено», — ему говорили.

Он был готов любить весь мир,

Жаль, что никто не понял.

Услышать доброе слово, дали понять,

Не суждено ему.

Как же люди алчны и падки на блеск,

Мальчишку любили за шарм, за свет,

Вслед за тем и свели на нет.

Песня Серкана, хоть и нескладная, была написана им в порыве, в стремлении выразить себя.

Он не был ни поэтом, ни музыкантом — лишь мечтающим о любви мальчиком; только вот не всем мечтам суждено сбываться. Сколько ни гонись, невозможно отобрать то, что принадлежит другому.