Год дракона

После дивных джунглей в коридоре было как-то совсем уныло. Миронов брёл позади маленького Скулы, размышляя о том, призван ли этот офисный оазис создать некий ореол рая в глазах посетителей Кулагина, или же его задача более прозаичная: например, быть тайником для сейфа.

Служба безопасности находилась ближе к выходу в зал, видимо, чтобы можно было оперативно задерживать мошенников или нарушителей порядка. Её начальником был парень с открытым, честным лицом, как у героев ранних советских фильмов. Говорил он так же, будто снимался в «Трактористах».

– Сергей Владимирович, я уже на пять раз всё пересмотрел! Никто не брал пиджак. Никто к нему даже не подходил, – сходу объявил он, едва директор переступил порог комнаты, уставленной всевозможной аппаратурой.

– Какой пиджак? – Миронов слегка прищурился, пытаясь уловить ход мысли «тракториста» Славы.

– Ну, мужа её. В котором кольцо было.

– Кольцо в муже? – не удержался Миронов.

– Да в пиджаке этом треклятом!

– Слава! – мягко осадил «тракториста» Скула.

– В общем, Соловьёва эта сняла кольцо…

– Перстень, – поправил Миронов.

– Ну да, перстень… В общем, сняла она его и мужу отдала. На записи это хорошо видно. Муж в пиджак положил, во внутренний карман. Потом они ещё немного поиграли в рулетку и пошли к карточным столам. Там-то мужик и снял пиджак, повесил его на подлокотник кресла.

– А дальше? – вступил Миронов, по паузе Славы чувствуя, что тот закончил рассказ.

– Дальше ничего.

– И к стулу никто не подходил?

– Никто. Даже на расстояние вытянутой руки не приближался.

– Да ты покажи! – Скула кивнул на батарею мониторов над широким столом. – Лучше, как грица, один раз увидеть…

Слава тут же плюхнулся в крутящееся кресло, которое заскрипело и застонало под ним, оттолкнулся ногами от пола, как конькобежец, и с неожиданной скоростью переместился к мониторам. Его пальцы застучали по клавишам, и на одном экране погасло изображение пустого коридора, зато вместо него появилось изображение стола с рулеткой.

Галину Соловьёву Миронов узнал сразу, хотя камера запечатлевала в основном её макушку, плечи и грудь: Галина Викторовна была женщиной в теле.

– Вот они, с мужем, – Слава ткнул пальцем в монитор. – Сидят себе, никого не трогают.