Химера

Создавалось впечатление, что на площадке совсем ничего не менялось, но потом я заметила, что велосипед у двенадцатой квартиры больше не трёхколёсный. Теперь у него два больших резиновых колеса и два маленьких, пластмассовых – а в ведёрке не цветы, а гладкие морские камушки.

Меня неслабо тряхнуло. Возникло мерзкое, дурманящее ощущение, что я сплю, в висках застучало, перед глазами поплыло. Переводя взгляд с одного предмета на другой, я пыталась заставить себя вспомнить, каким он был раньше.

Рыжий паркет под ногами превратился в грязно‑жёлтый линолеум.

Коврик одиннадцатой квартиры, оказывается, не серый, а тёмно‑зелёный. А вместо цифры «10» на соседней двери стоит римское «Х». И только ярко‑красный советский телефон по‑прежнему оставался красным.

Я пробовала подниматься, перешагивая через две или три ступени. Пробовала идти боком, по стеночке. Один раз выпустила крылья и взлетела. Один раз перепрыгнула через лестничный парапет вниз, но неизменно оказывалась на том же самом третьем этаже.

Пробежав ещё несколько пролётов туда‑сюда, я бессильно опустилась на побитый коричневый кафель и прижалась спиной к скрипучим перилам – ещё недавно металлическим, а теперь прогнившим деревянным.

– Пожалуйста, хватит! – воскликнула, поднимая лицо на Чернова.

– Я думал, ты боишься только высоты, а у тебя ещё и клаустрофобия? – хмыкнул тот. – Что это за непрофессиональная истерика?

– Признаю, я была не права, – с трудом выдавила из себя я. – Даже не так – мы с ребятами поступили с вами очень плохо.

И то, что произошло дальше, вся эта драка… это было ужасно, я правда тогда за вас испугалась и пожалела о случившемся! Мы не хотели! Слышите?.. А теперь, пожалуйста, выпустите меня!

Прижавшись спиной к стене, бенефактор словно невзначай посмотрел на потолок, отгораживающий нас от несуществующего чердака. Сейчас в потолке темнел деревянный откидной люк, из щелей которого нам на головы капала вода – видимо, из верхней одиннадцатой квартиры.

– Ника, неужели ты всерьёз полагаешь, что пространственно‑временная петля – это тоже моих рук дело?

– Конечно! Вы же специально привели меня сюда!

– Напротив, сегодня я специально никуда тебя не вёл.

Ты пришла сюда сама. Действуй.

Я чуть не разрыдалась от досады и задрала голову, чтобы слёзы невзначай не покатились по щекам. Следом за скрипачом посмотрела на потолок, на мокрый, прогнивший люк – и тут ко мне пришла идея:

– Подсадите меня!

– Что?.. – покосился на меня Чернов.