Химера

Выжжена дотла пожарищем, как стены старого монастыря…

Я жалела и ненавидела его одновременно. Ужасное чувство. Агата Анатольевна считает, что ни в коем случае нельзя смешивать в алхимическом котле своей души жалость и любовь, эти два ингредиента соединённые вместе разрушают и субъекта, и объекта. Но почему она ничего не говорит о ненависти? Ведь жалость и ненависть – комбинация ещё более гадкая. Меня разрывало напополам.

Отодвинув в сторону цветные карандаши, я размяла спину. На плотном листе бумаги передо мной возвышались острые тёмно‑серые пики куполов.

После пожара монастырь отстроили заново из красного кирпича, а стёкла украсили белыми коваными витражами. На территории выкопали небольшой прудик, посадили розы и ракитник. Сзади по‑прежнему вздымался сплошной стеной древний лес, а вот спереди к каменным воротам для удобства туристов и паломников подвели новую асфальтовую дорогу… Всё это я зарисовала сегодня по памяти – проклятая картинка стояла перед глазами уже несколько дней, и я надеялась «выгнать» её из головы, переселив на бумагу.

– Слушай, Ник, а что если нам залить твой рисунок в интернет и запустить поиск по фото? – склонившись над моим художеством, предложила Лизка.

– Да ты что, – отмахнулась я. – Я не так точно рисую. Это же просто схематичный набросок…

Но Чародеева уже зачесала рыжую волнистую прядку за ухо и, чавкнув жвачкой, нависла над столом с телефоном, чтобы отфотографировать лист со всех ракурсов.

– Ну вот, пожалуйста. Спасо‑преображенский монастырь в Псковской области.

Один в один!

– В Псковской?! Ты уверена?.. От Рязани довольно далеко…

– Зато от Питера близко. Съездим туда на выходных?

– Зачем?

– Как зачем? Нужно проверить, правду ли ты видишь в своих снах…

– Это не совсем сны. Точнее, сны, но не мои.

– Тем более. Чернов может чувствовать твоё сканирование и «подсовывать» ложную информацию.

– Для лжи слишком реально. Вряд ли можно так подробно передать все кошмары, страхи и физическую боль.

– Можно, Ника. Он маг. Он может всё.

– Ну, хорошо.

Допустим, мы приехали в Псков. Что дальше? Это было давно. По моим меркам прошло не меньше полувека.

– Поговорим с монахами, у них могли сохраниться легенды о пожаре. Или даже кто‑то из стариков ещё не помер, как та бабка из Боголюбовки… Короче, на месте разберёмся. Эй, ты чего?..

– Не знаю, – я завернулась в плед и сжалась, с ногами забравшись на кровать. – Странное ощущение. Как будто я боюсь возвращаться туда, где никогда раньше не была…

Глава 7.