Химера

Пламя факелов гаснет от порыва ветра. Острые перья сотнями заострённых шприцов впиваются в гранитный монумент – я высасываю весь накопленный там заряд одним залпом. Стела мертвецки сереет, идёт трещинами и рассыпается повсюду мелким гравием. Символы рун меркнут, кто‑то из девушек кричит, кто‑то плачет, кого‑то тошнит – но и этого мне мало, я заберу у них всё без остатка! Дёргаю за канатики красного оргона, текущего из раскалённых маток, как за нити марионеток. Крики сменяются бессильными вздохами. Девы в белых платьях, как призраки, безвольно падают наземь, теряя сознание.

Теперь лишь Светлоликий изваянием стоит напротив меня посреди каменной сцены. Его золотое лицо не выражает эмоций, но плечи по‑прежнему расслаблены, а осанка прямая. Ему нечего бояться, ведь на груди, под одеждой, у него пылает амулет против магии феникса – серебряный пеликан кормит птенцов кусками своей плоти.

– Если бы я знал, что ты так умеешь, Эленария, то мне хватило бы тебя одной, – чёрные глазницы смотрят прямо в глаза моему аватару.

– Сегодня ночью, дева, ты идёшь со мной к ритуальному алтарю!

Приблизившись вплотную, он властно стискивает рукой моё горло и неподвижными золотыми губами целует мокрые, вьющиеся кудряшками волосы.

* * *

Я вскочила в пять утра, и уснуть больше не получалось. Тело распирало от энергии, а мозг – от мыслей. Как я могла так неосторожно поступить! Ведь помнила же про полнолуние! Почему не надела на ночь верблюжий браслет или, хотя бы, не повязала свою старую нить? Что теперь будет с этими девушками? Живы ли они?!

К счастью, Светлоликий не вычислил меня, потому что я была в теле другого феникса – по всей видимости, Елены со второго курса, которая пропала в октябре и которую на острове нарекли Эленарией.

Но что этот извращенец с ней сделает – или уже сделал?! Убьёт? Заставит исполнять свои грязные фантазии? Чем вообще они там все занимаются и откуда у них столько красного оргона – больше, чем у серийных убийц?!

Во всех этих мыслях я чуть не позабыла про встречу с Пашей, а когда вспомнила, наспех оделась и побежала в парикмахерскую.

Во‑первых, перед свиданием хорошо бы всё‑таки подравнять концы и избавиться от асимметрии, а во‑вторых, жутко хотелось состричь прядки, которые целовали губы Светлоликого.

В столь ранний час в салоне кроме меня совсем не было посетителей, и вскоре беспорядок на моей голове превратился в модное удлинённое каре с прямой чёлкой. Кажется, вышло неплохо, хотя и незапланированно.