Химера

Нужно только правильно попросить – открыться ей и не жалеть взамен ничего, даже собственной плоти. В беспроглядной тьме перед глазами проступает карта леса с высоты птичьего полёта. Извиваются заросшие мхом тропки, зияют чёрными пятнами овраги, возвышаются залитые солнцем холмы. Впереди деревья сгущаются, вставая сплошной стеной, там не пройти и даже не пролететь. Тупик.

Мальчик сжимает руку в кулак. Стискивает зубы, на миг бледнеет в нерешительности и вдруг резко поворачивает наперерез дорожке, прямо в колючие дебри.

Была не была!

Кроны деревьев смыкаются над головой. Ветви облепихи царапают лицо, ели хватают лапами, терновник впивается иглами в босые пятки. Топот лошадей приближается, но это уже не важно, ведь влажный мох всё сильнее хлюпает под ногами. Почва становится мягкой и вязкой, сначала тонут лишь стопы, но вот уже и щиколотки погружаются в трясину, стоит только чуть замешкаться.

У кромки непроходимого болота мальчик замирает как вкопанный, собираясь с духом.

Идти дальше нельзя. Шаг вперёд – верная смерть. Хватит ли у него сил, чтобы ещё один, последний раз взлететь?..

– Стой! – рычит где‑то очень далеко грубый мужской голос. Моложавый лейтенант в чёрной форме трясёт за локоть крепкого майора в камуфляже. – Поворачиваем обратно! Левее – и сразу в чащу! Там кочки и дороги нет, но лес не густой. Пять минут, и будем на месте!

– Почему мы меняем маршрут, что‑то случилось? – на заднем сиденье худощавая женщина в берете потуже утягивает кожаным поясом серый плащ.

– Не успеем его перехватить! – рявкает в ответ штурман. Он нервничает, и воздух над его плечами раскалён так, что плывёт волнами. – Надо срезать!

«Нива» болотного цвета визжит покрышками и разворачивается прямо посреди широкого шоссе. Кажется, гости из города точно так же торопятся – несутся сквозь лес по бездорожью, не жалея шин, чтобы через пару километров снова выскочить на асфальтовую дорогу.

Парнишке, истекающему кровью, тоже нужно преодолеть всего‑то пару километров.

За спиной с треском раскрываются крылья. Серебристые перья искривлены и обломаны, будто их погрыз лютый зверь. Сил почти нет, но он делает рывок – и взмывает в воздух за секунду до того, как его настигают всадники в тёмных одеждах. Крики и ржание сменяются голодным плеском болота. Рвётся ряска. Монахи и лошади, не успев вовремя остановиться, уходят под плотную толщу воды.