Химера

– Их двадцать пять, – подсказал Чернов, когда я в который раз попыталась пересчитать печати.

– Зачем так много? – шёпотом спросила я. – Кто это с вами сделал?

– Это сейчас не важно. Я хочу, чтобы ты поняла, что я для тебя не опасен. Даже наоборот – мой поводок в твоих руках, потому что избавиться от татуировок я могу только через алхимический андрогин.

– Вы же обещали, что этого больше не повторится!

– Я буду стараться, чтобы этого не повторилось, но обстоятельства могут сложиться неблагополучно, и тогда мне понадобится моя сила, а ты – мой единственный шанс её вернуть.

Ты ведь хочешь, чтобы пропавшие девочки спаслись? По моей информации некоторые из них ещё могут быть живы…

– Сколько у вас спиралей? – я поражённо хлопала глазами. – Кто вы?! Феникс или змей?!

– Я химера.

– Кто?!

– Ещё одна жертва эксперимента. Как и ты.

В этот момент в дверь постучали.

– Лев Станиславович, не хотите чаю?.. – шагнув за порог моей комнаты, мама увидела бенефактора, по пояс обнажённого, и едва не расплескала кипяток из двух больших керамических кружек, стоящих на маленьком подносе рядом с вазочкой шоколадных пряников.

– Ника, вы что же это?.. Прямо вот так! При родителях! И не стыдно?!.. Майор, а вы что скажете?!..

Да, скажи ей что‑нибудь в моё оправданье! Объясни ещё раз про эти чёртовы печати, а то и правда со стороны всё смотрится как‑то непристойно… Я умоляюще на него взглянула.

– А я… – повернувшись к ней, Чернов прохладно развёл руками, – скажу, что я далеко не самый плохой вариант. Во всяком случае, я хотя бы не пью.

Мама ахнула и хотела что‑то возмущённо ему ответить, вступаясь за папу, но её перебил громкий и уже по‑свинячьему визгливый выкрик с кухни:

– Владимирский центра‑а‑ал!.. ветер се‑вер‑ный!..

Запихнув в рот один из пряников, мама густо покраснела – видимо, сразу за обоих солистов – и тихо закрыла дверь.

– Кошмар! – только и смогла простонать я, в изнеможении упав на диван и уткнув лицо в подушку. – Какой дурацкий вечер!..

Чернов, игнорируя меня, задумчиво прошёлся по комнате.

Раздвинул шторы. Окинул глазами кипу моих рисунков с картами городов, возвышавшуюся на подоконнике горой. Отвернулся. Пошуршал старыми тетрадками на письменном столе, оттеснил в сторону кучу цветных гелевых ручек и вдруг достал откуда‑то корейский блокнот с белым разноглазым котиком – подарок от одноклассницы на восьмое марта. Один глаз у упитанного красавца с розовым носиком был светло‑салатовый, а другой голубой.

– Это называется химеризм.