Суперинтендант и его заботы

- А амулет Ллойда? – Марджори привычно делала пометки в блокноте.

- Одна из разработок Гильдии артефакторов Дании и Норсхольма. Поддерживает силу и звучание голоса, когда сам певец не вытягивает. Разумеется, использование этого амулета во время спектаклей строжайше запрещено Гильдией Эвтерпы. *)

____________

*) - Эвтерпа – муза лирической поэзии и музыки. Гильдия Эвтерпы объединяет музыкантов, певцов и поэтов стран, входящих в Союз королевств.

- Хм… - Марджори задумчиво почесала карандашом кончик носа.

– А какое дело, собственно, басу Оттоленги до амулета, используемого тенором? Они не конкуренты ни разу.

- Великий Карл уже не так велик, по словам синьора суперинтенданта. Правда, прежде чем сказать это, Кавальери проверил все углы, даже за дверь выглянул, не подслушивает ли кто-то. Но вот тебе неприглядная правда: Карлу Оттоленги уже очень много лет, и провести целый спектакль певец не может чисто физически. Зато он основал школу, и своих учеников буквально тащит к вершинам славы.

- Надо полагать, среди этих учеников есть и тенора?

- Именно так! И если можно устранить конкурента таким простым способом, то почему ж им не воспользоваться?

- Слушай, но ты ведь тоже тащишь своих студентов за собой!

- Да? - Лавиния прищурилась. – И куда? К лавровым венкам Парнаса? Нет, дорогая, мои ученики месят болота Зелёного Эрина, чтобы научиться нейтрализовать банши, и продираются сквозь джунгли Квазулу-Наталя для повторения методик колдунов. Я не говорю уже о лабораториях, дуэлях на полигоне и попросту ежедневных пробежках.

Мои ученики, ха! – в волнении она поднялась и теперь расхаживала по гостиной. – Умения моих студентов – это вопрос жизни и смерти, причём жизни или смерти не только конкретного мальчика или девочки, но и тех, кто сам не может себя защитить!

Дождавшись конца этой пафосной фразы, Марджори спокойно глотнула вина и сказала:

- Ты так горячишься, будто это тебя обвинили в протекционизме. Не забывай, для того же драматического тенора Франко Фальеро именно опера является вопросом жизни и смерти.

- Ну, да, – вяло ответила Лавиния. – Ты права.

Она снова уселась, и откинулась на спинку кресла. Почему-то вдруг навалилась усталость – или это туман вполз в приоткрытое окно и долил безнадёжности в разговор?

Меж тем её секретарша просмотрела записи и наморщила лоб:

- Что-то мне напоминает эта фамилия, Фальеро… Не могу вспомнить.

- Всплывёт, когда перестанешь об этом думать.