Ведьма Инесс

Теперь разбудить его можно было только с помощью воды. Набрал в чайник и стал поливать Шмеля из него.

Мой приятель вскочил и сразу начал орать:

— Ты с ума что ли сошел, Мурзик?

— Я тебе уже говорил не называть меня этим кошачьим именем! — сказал я, смеясь и одновременно отбиваясь от Шмеля, кидавшему в меня всем, что у него было под рукой.

— Ну вот, ты совсем уже не сонный! — сказал я, кидая в него в ответ тапком.

Шмель ловко уворачиваясь от «снаряда», схватился за голову и проворчал:

— Мог бы и пиво захватить, башка раскалывается!

Он выглядел комично со взъерошенной бородой, в пижаме с принтом «черепа», висящей на его худом теле, как мешок и отекшим лицом.

Я даже стал опять ржать.

— Кофе, будешь? — пробурчал Шмель, выйдя из комнаты и протопав на кухню.

— Нет! — крикнул я ему вдогонку, решив его подождать в комнате.

У Шмеля все стены были облицованы красным кирпичом. Мне всегда казалось, что я нахожусь в каком-то старом бункере. Если бы ни окно, плотно занавешенное черной занавеской, общее впечатление было бы полным.

Наливной пол под бетон, завершал картину.

Примечательным были артефакты, выставленные на самодельных деревянных полках. Они занимали всю стену. Коллекцию свою Шмель периодически пополнял. И что примечательно, даже когда денег у него не было, предпочитал занимать, чем продавать свои «игрушки». Пока его не было, я стал внимательно рассматривать старинные раритеты, не всегда понимая, их свойства.

Увидел, между какой-то деревянной маской с искаженным лицом и старым ржавым топором, серебряный перстень с большим черным камнем.

Потянувшись к нему, сам не заметил, как одел. Он сел на палец как влитой. У меня было такое чувство, как будто бы я носил его всегда. Камень слегка замерцал, затем погас, опять став матовым и гладким. Это произошло так быстро, что даже засомневался — показалось мне или нет?

Вернулся в комнату Шмель изрядно посвежевшим.

— Знаешь, Мурзик, только ты, скотина, можешь позволить себе разбудить меня столь бесцеремонным образом в ранний час и тебе почему-то это постоянно сходить с рук?

— Может потому, что ты большего всего именно мне задолжал? — с ехидцей спросил я.

— Не надо все переводить на деньги! Нашу дружбу не может разрушить такая мелочь! — с пафосом воскликнул Шмель.

«Ничего себе мелочь, пятнадцать тысяч долларов» — подумал я.

— Ну вот сейчас и посмотрим, когда планируешь отдавать?

— Вижу, ты кое-что себе присмотрел из моей коллекции? — сразу же переменил тему мой собеседник.