Ходящая по снам

- Ох, горюшко. Это сколько я так проспал-то? – Подал голос лесовик. Оглядел себя со стороны, попробовал плесневелую телогрейку перевязать, да пояса нет. А под ней, только кожа да кости. Худющий дед, мхом на груди зарос, а дальше только ребра торчат.

- Похоже долго из тебя этот морок соки пил, смотреть страшно. Бабка меня послала, Маланья Кузнецова. Поклон велела передавать.

- Маланьюшка, девонька моя ненаглядная. – расплылся в щербатой улыбке старик. – Помню, помню егозу. Ух и намучался я с ней. То за ягодами в болото полезет, то за воронами на дуб.

Это она приятеля моего к себе на березу сманила. А как воронов не стало, так значить и я засыпать стал. В своем собственном лесу блудил. Места найти не мог. Кого ни встречу, все враги мерещатся. Лес мой погубить хотят, деревья валят, молодняк губят, а силенок-то нет. Шугану одного, так десять набегут. Запоганили. Заморочили. А потом и вовсе подняться не мог. Что зима, что лето – все едино. Муть только перед глазами, да немощь такая, что и пальцем не двинуть.

Сам Леший покачнулся и наверно упал бы, не поймай его Лизавета за локоть.

- Так дело не пойдет. Ты сам стоять можешь? Посиди пока тут. Милка! Охраняй!

Коза только ухом дернула, что бдит. Подошла с деду, прилегла рядом, подперла теплым боком и крылом укрыла, как козленка маленького. Глянула со значением: - Иди хозяйка, не дам старика в обиду.

- Я сейчас, мигом. Туда и обратно.

- Выдернула из-за пазухи верные часики и рванула к бабуле. Здесь средства надо покрепче Лизиного сочувствия. Тут тяжелая артиллерия нужна.

- Маланья, как знала. Встречала прям у крыльца: - Что девонька? Беда какая? Я и прилегла на полчасика, чую меня зовешь, сердце не обманешь.

- Леший там совсем плох. Кошмар его держал, еле Милка справилась. На ногах не стоит, тощий как селедка ребрами наружу. Что делать-то баб Мил?

- Что делать, лечить. Да вывести его ты ни к себе, ни ко мне не сможешь. Он сам лес и есть, корнями прирос к месту. Поесть я тебе сейчас соберу, да отвара дам. Его чаща сама полечит, коли силы остались.

- Да какие там силы, сама наверно видела, там от леса осталось всего ничего.

- Ну, ну девонька. Ты ж сама то в своем праве. Ты во сне древам волю дай, пусть растут во снах своих, а через сны и наяву пристать станут. Лексея Боровича, стало быть, устроить надо, чтоб тепло, да сухо было. Походишь к старику, пока в себя не придёт. Вот держи корзинку. Сама б уже готовить научилась, а то все бабуль, да бабуль – ворчала по привычке знахарка, провожая Лизу к калитке.