Демоны должны умереть

Нет, технически, эта чернота, наверное, могла быть волей кого-то из Высших или Истинных, их возможности велики… Но их воздействие ощущалось бы постоянно. Я видела один раз человека, подконтрольного Высшему, и от него исходило Дыхание Скверны. Куда более слабое, чем от самих демонов, но все же.

– Вот говорил же, что идея плохая! – целитель положил ладони Марату на виски. – Еще и действуешь, как полицай из охранки…

Камин почти прогорел, керосинка так и осталось в другом конце комнаты, и в полутьме мерная пульсация символа на ладони старика притягивала взгляд.

– А что мне было – уговаривать его, что ли?

– Он – твой двоюродный дядя!

– И прекрасно знает того, кто меня чуть на тот свет не отправил. И не только меня.

– Ну насчет «прекрасно» я бы поспорил, – проворчал целитель. – Но это уже не имеет никакого значения.

Тон заставил насторожиться.

– Что? Почему?

– Потому что он ничего уже не вспомнит, – мрачно резюмировал Георг, отпуская голову Марата и поднимаясь на ноги.

– В смысле? Он…

Я вообще-то его не трогала.

Ну, в смысле – не от удара же такой эффект? Мозг вообще не должно было задеть, ну никак.

– Он жив, – не менее мрачно отозвался целитель, отправившись в лабораторию и принявшись звенеть там склянками. – Но лишился воспоминаний.

– Всех? И как так вообще вышло?

Ответом мне было продолжающееся перебирание склянок и тихие ругательства.

Я медленно подошла к распластавшемуся у стены брюнету. Да, он мне не нравился. Да, он был в чем-то замешан. Да, он посмел ударить ничего ему не сделавшего старика.

Да, он явно хотел, чтобы меня осматривал какой-то Виноградов, менталист, сделавшей из Владимировны безумную, по крайней мере в глазах местных законов…

Но Марат все еще оставался человеком. Он не продался демонам, не получил их метку. Он клялся, что никого не вызывал… Хотя, судя по всему, именно из-за него и произошел вызов. Он что-то обещал, принимал дурман…

Но он был не просто человеком, а моим родственником. Моей… семьей? Нет, не совсем.

В видении были демоны и Георг со Стефанией, тащившие бессознательного Марата.

Сердце признало меня частью рода. Не частью даже – главой. Я отвечаю за этого человека, каким бы глупым, слабым и жалким он не был. Пока он не перейдет черту и не станет врагом – я должна защищать его, а не причинять боль.

Должна защищать того, кем он является… Защищать то, что пожирала чернота, клубившаяся в его голове. Чернота, принесенная извне, но и чернота, на которую он сам согласился.