Творцы

— Лана не берет трубку, но я поколдовала над спиритической доской, и вроде бы такая книга действительно у нас была. Записная. Я ничего не выбрасывала из его вещей, может, где и пылится на полке.

— Да ты профессиональный медиум, — восхитился он и не удержавшись добавил: — И как там дела в аду?

— По его словам, пасмурно, сыро и очень похоже на Питер.

— У нас жара! — наигранно возмутился Ян и рассмеялся.

Они поболтали еще минут десять, он пообещал заехать к сестре и как-нибудь потом познакомить маму с Лизой, его девушкой, раз уж у них «все серьезно».

И Ян поехал на их старую квартиру, где не появлялся почти пятнадцать лет, где прошло девять счастливых лет его детства и еще три хуже некуда.

Первым, на что он обратил внимание, были чужие мужские ботинки на подставке для обуви. Новые мужские ботинки, из дорогой кожи. Вот как можно было не обратить на них внимание, когда в квартире никто не жил вот уже пятнадцать лет? Почему он спокойно оставил ключи в двери и, пройдя в кабинет отца, принялся перебирать переплеты книг в поисках той самой, оказавшейся записной? Да, он ее нашел! Но в то же время кто-то похлопал его по плечу, и обернувшись, Ян обнаружил себя в чужом кабинете в городе, который не определялся геолокацией телефона.

А злосчастная записная книжка осталась на полке домашней библиотеки.

Он шумно выдохнул и решил, что стоит все-таки разбудить хозяина кабинета, даже если тот окажется синекожим демоном из сказки. Не успел — дверь распахнулась, и тут же вспыхнул свет, на несколько секунд ослепив Яна.

А потому он сначала услышал, а не увидел вошедшего. Тот ругался на чем свет стоит, и время от времени в голосе проскальзывали визгливые нотки. И желание спрашивать что-либо резко пропало.

«Пусть для начала проорется, — подумал Ян, — а потом можно будет узнать, где я и как вернуться домой».

Радовало, что несмотря на панораму за окном, говорили на русском, вернее Ян слышал родную речь, а вот за произнесенные слова утверждать не стал бы. Губы говорившего двигались неправильно — не попадая в услышанное.

Но Ян был не против и внимательно вслушивался в чужую брань, а после и всматривался в лицо черноволосого бородатого мужчины, лет тридцати пяти-сорока, показавшееся смутно знакомым.

— А если бы я стоял не так удачно?! Умер бы от глупой шутки дурака, которого ты притащил с улицы?

Кричали не на Яна, и он расслабился, с интересом рассматривая спящего на диване хозяина кабинета. Этот тоже был брюнетом и тоже в черном, как и ругающийся.