Из меди и перьев

Оскорбишь меня еще раз в моем доме – ты труп. Мне кажется, я понятно объясняю.

Нож дрогнул в руке мужчины, и он с неохотой его опустил.

«Так, так. Вот видимо и новоиспеченный отец. Какой же, помилуйте, мерзавец. И как Сольвег с таким связалась?»

– Я должен ее увидеть, – хрипло проговорил тот. – Я не причиню ей вреда. Я... Она мне нужна.

Микаэль кивнул.

– Это уже на что-то похоже… Изволь, но только не делай глупостей. Я буду стоять под дверью, и, если ты хоть чем-то расстроишь ее – пересчитаешь все ступени этой лестницы.

– Извольте, сударь, – улыбка у него, надо сказать, препротивная.

– Пойдем, – южанин пожал плечами. – И не буди ее, если спит.

***

Каждая ступенька этих бесконечных лестниц казалась ему подъемом на гору. Каждый коридор – бесконечным туннелем. О том, что случилось с Сольвег, он узнал еще ранним утром. Каждая таверна об этом шумела. Все видели, как южанин тащил израненную женщину через весь город. Немудрено было догадаться, что это была за женщина. И он бросился сюда.

Как был, без оружия, с каким-то жалким ножичком решил прорываться в один из самых богатых домов города. Смех один. Но к горлу подступала истерика. Чем ближе они подходили к двери Сольвег, тем сильнее ему хотелось проснуться и узнать, что все это страшный сон.

– Заходи, – недружелюбно сказал южанин и отворил перед ним дверь. – Только без глупостей.

Он толкнул рукой дверь и вошел в полумрак комнаты. Одна штора была отдернута, чтобы хоть какой-то свет лился из окна. В ворохе одеял и подушек лежала Сольвег.

Его Сольвег, его возлюбленная. Тонкие руки поверх одеяла казались такими бледными, маленькими. Так ярко виднелись на них синяки и царапины. Глаза ее были открыты. Она не спала. Магнус подошел к постели и, еле сдерживая волнение, взял ее за руки. Потом позвал.

– Сольвег. Сольвег, любимая. Ты меня слышишь?

– Слышу, – был глухой ответ. Она неловко повернула голову, чтобы видеть его и в глазах ее отразились боль и разочарование. – Я не хотела тебя видеть, Магнус.

Что ты забыл здесь.

– Тебя, – так просто ответил он. – Что еще я могу забыть в этой жизни. Только тебя.

Он помолчал.

– Я так счастлив, что ты жива. Кая-Марта… Видимо, эта тварь добралась до тебя. Я знал ее в юности. Больше этого не повторится. Это этот никчемный южанин втянул тебя в это. Больше никаких охот, Сольвег. Никаких желаний волшебной птицы. Когда ты поправишься, я увезу тебя, любимая, – его голос сорвался, он прижал ее руку к щеке.