Из меди и перьев

Он нашел ее сидящей в темном углу зала. Она сидела, забившись в кресло, и угрюмо ковыряла серебряной ложечкой пирожное. То самое, что советовал ей Микаэль. Изредка она поглядывала на танцующие пары и шевелила ногой в расшитом башмачке в такт музыке. Она была так красива сегодня, так хороша, южанин ожидал найти ее в окружении толпы ухажеров, но нашел сидящей в облаке пересудов. А ведь ей так хотелось танцевать. Он подошел и положил ладонь на спинку ее кресла.

– Сольвег?

Она подняла на него свои зеленые глаза, не потрудившись убрать крем от пирожного с подбородка.

– Я видел их, – выпалил Микаэль. – Видел и Эберта, и Каю, видел, как она обращается, видел и глаза, и перья, и когти, и то, как меняется ее лицо – никому на свете я не пожелаю увидеть подобное преображение. Вслушайся хоть на миг, Сольвег! Поберегись, ради Создателя!

Сольвег только устало взмахнула рукой. Она встала с кресла и набросила на плечи свою накидку.

– Ты хороший человек, Микаэль, – проговорила она, застегивая пряжку под горлом.

– Ты меня приютил, и я перед тобой в неоплатном долгу. Но я не знаю, лжешь ли ты мне или твое воображение играет с тобой злую шутку. Она моя подруга. Единственная подруга. Я была у нее в ее власти бессчетное количество раз, и она лишь кормила меня. Дарила тепло и помогала. Она первая с начала моих злоключений, от кого это тепло я увидела. Она не желает вреда мне. Не желает и Эберту. То, что ты видел, было всего лишь игрой теней, Микаэль. Не докучай мне больше своими догадками и давай наконец-то схватим убийцу. У Сигура вполне хватит и сил, и коварства держать город в страхе.

– Сольвег! – крикнул ей почти в лицо Микаэль. – Очнись и послушай, что ты несешь! Ты же не слушаешь здравого смысла! Ребенок Одетты, то, что я видел сейчас своими глазами – это ничего для тебя не значит? Ты будешь так и продолжать лезть в глотку к зверю, пока он не выплюнет косточки?

– Отпусти меня, – Сольвег зашипела, вновь превратилась в прежнюю злонравную девицу. – Отпусти, хватит с меня маскарада.

Я ухожу с подругой.

Микаэль обернулся и увидел, как прислонившись к дверному косяку, в дверях стоит Кая-Марта. Лицо ее было почти бесстрастным, а на губах витала легкая улыбка. Она протянула Сольвег белую худую руку. Микаэль понял, что ему трижды плевать на ее слова, будто Сольвег зла она не желает. Он не позволит им вместе уйти.

– Ты! – рявкнул он в бессильном гневе, подходя к сирину вплотную. – Прочь от нее, чудовище. Я знаю, кто ты! Я видел тебя с Эбертом.