Из меди и перьев

– Не бойся, – торопливо зашептала она, не зная, что вообще рвется сказать ее душа. – Ты не бойся. Ты не один. Мы поможем тебе, выручим. У Микаэля есть арбалет. Тяжелый такой. И стрелы черные. Когда мы знаем… Когда ты знаешь, что мы знаем – мы поможем, мы справимся, мы…

Тут Сольвег запнулась и посмотрела куда-то за Эберта. Тот оглянулся, и теплая улыбка на его лице тут же потухла, как свеча от порыва ветра. Она узнала бы ее под любой маской из тысячи. Они бы оба узнали. В этот раз в волосы она вплела красные васильки.

– Ты? – удивленно воскликнула Сольвег. Она знала, что Кая – приятельница рыцаря, знала, что знакомы они уже много месяцев, но она же чужачка. Она бедная торговка свечами, которая допоздна сидит у шатра за прилавком, а загрубевшие руки пропахли соком полыни и кислых яблок. Что она делает на этом балу, в этом белом платье, на которое не то что ей, даже Сольвег в добрые годы денег бы вовек не хватило.

– Позволь представить тебе, Сольвег, Каю-Марту, мою близкую подругу.

– Мы знакомы, – перебила красавица, и лицо ее подруги тут же побледнело. – Мы давно знакомы, Кая, что ты тут делаешь, как тебя отпустил Улаф, где твоя цепь, где веревка?

Рот Каи-Марты приоткрылся, но она лишь кусала губы, и с них не срывалось даже слова приветствия.

– Кая, дорогая моя, ты здорова? – Сольвег взяла ее маленькую ладонь в свои и почувствовала, как неловко та пытается вырваться.

– Вы знакомы? – голос Эберта подернулся холодком. – Как же так, Кая, ты знакома с моей бывшей невестой, о которой судачит весь город, о которой я говорил тебе столько, а я об этом узнаю только сейчас?

– Она моя подруга, Эберт, все хорошо, – Сольвег с беспокойством глядела на явно растерянную Каю. Она же не привыкла к свету, вот и растерялась, бедняжка. Да в таком еще шикарном платье.

– Все хорошо? – повторил Эберт, не сводя пристального взгляда со своей гостьи. – Все действительно хорошо, Кая?

Лицо Каи-Марты становилось все более непроницаемым, будто на него наползла ледяная маска.

– Мы знакомы, – ровно проговорила она. – Дорогой друг, я же не должна рассказывать тебе обо всем, – и она положила руку рыцарю на плечо. На какое-то мгновение Сольвег почувствовала себя чужой, неугодной, ненужной.