Из меди и перьев

– И ты тоже отлично выглядишь, Ниле. Даже не похоже, что тебя кошка с помойки принесла.

– Уж спасибо на добром слове. Нам скоро в карету садиться. Каталина рыдает в комнате третий час, хочет с нами увидеть Эберта.

Сольвег отвернулась к зеркалу и почувствовала, что недовольство свернулось внутри. Она слегка поморщилась. Живот болел уже несколько дней, но лекаря она не вызывала, боясь, что тот выдаст ее тайну хозяевам дома. На это она пойти не могла, так что приходилось терпеть и пить теплые отвары, чтобы хоть как-то ей полегчало.

Микаэль подошел сзади и, точно старший брат, поправил ей дружелюбно шпильку на затылке. Видно научился, пока нянчился с сестрой.

– Ты знаешь, я ведь вчера послал ему записку. От нас обоих.

– Какую записку? Кому?

– Эберту. Про Каю-Марту. Он, конечно, не хочет нас слушать, но я думаю, его надо предупредить.

Сольвег фыркнула.

– Бредовая затея. Он околдован, очарован и может быть, – она запнулась. – И, может быть, даже влюблен. Он твое письмо разорвет и растопит им камин.

– Может хоть прикурить эльсханский табак от него – я поступил правильно. И написал, что мы за него беспокоимся.

Сольвег пощипала щеки, чтобы появился румянец. Так Эберт и поверит, что она о нем беспокоится. Так беспокоится, прям места себе не находит. Не по своей воле она ввязалась в его спасение. Ей пообещали корабль и достойную жизнь – добро, но героем она себя не чувствовала. Единственное, о чем жалела она, что никогда не узнает, могло ли у них получиться хоть что-то, если бы в тот момент не увидел он украденные векселя.

Ей хотелось бы потом одного – сжать его плечо, коснуться холодными губами щеки и объяснить, что хотя бы в этом она не виновна. Что это всего лишь ошибка и ошибка не ее. А потом пускай расходятся их дороги. Сейчас такое время в ее жизни – самое то, чтобы начать все сначала. А Эберт, как ни крути, для нее он тоже багаж. Она никогда не примет его гордость, он никогда не примет ее с ребенком. И даже друзьями, как с Микаэлем, им не стать.

Микаэль тем временем взял ее за руку и повел к карете.

В дверях их провожала Руза. Она сердечно обняла Сольвег, поправила ей на вороте кружева.

– Езжайте, мои дорогие, и как следует повеселитесь. Дорогая моя, передай нашему имениннику подарок от меня. Помнится, он всегда любил старинные вещи.

Сольвег протянула руку и взяла у хозяйки сверток. Это было похоже или на книгу, или на шкатулку – в любом случае что-то увесистое. Завернут сверток был в зеленую бумагу.

– Передам, госпожа Руза.