Из меди и перьев

Незамеченным этот жест не остался, и Кая-Марта горько хмыкнула, бросая горящую спичку на дно маленькой вазы с цветами.

– Да, я на цепи, – сказала она. – Уже третьи сутки. Так что вы можете догадаться и о том, как чешется моя нога, и о том, какая тяжелая цепь. Неплохой подарочек для правой руки хозяина лагеря, не находите?

Сольвег с Микаэлем недоуменно переглянулись. Разговор начался совершено не так, как они планировали. Кая стояла перед ними на цепи и с заплаканным лицом, но руки ее были надменно сложены на груди, а губы крепко сжаты.

Она была уже не очень похожа на ту хрупкую девчонку, которая крутилась, как юла, по лагерю, да смеялась смехом сотни крошечных колокольчиков. За эти несколько дней она набрала пять лет. Сольвег чувствовала себя неуютно.

– За что тебя так? – тихо спросила она, стараясь не заглядывать девице в глаза. – Кто обидел тебя?

– За что? – Кая усмехнулась и сама села на табуретку. – Будто нужна причина хозяину, чтобы заковать рабу. Ты же видела все, Сольвег Альбре, – повернулась она к ней.

– К чему же теперь расспросы.

– Минуточку, – Микаэль перебил обеих. – Может, ты объяснишь, как ты можешь быть и рабой, и правой рукой? Я чего-то не понимаю. Мы с тобой, конечно, не близкие знакомые, но все же.

Кая посмотрела на него пристальным взглядом, а потом потупила глаза, будто сболтнула лишнего.

– Улаф – мой господин, – проговорила она. – Я выполняю свою работу, а он решает, когда стоит меня наказывать. Ничего сложного, добрые гости. Но довольно о моих печалях. Их у меня достанет и на целый вечер рассказов.

Столько их, сколько звеньев в этой цепи, будто из слез моих она выкована. О таком не поют и стихов не слагают. Одна надежда, что перебродят во мне однажды все мои горести, сладятся в одно добротное вино, в один зрелый плод. Может, тогда все будет не даром.

Микаэль цокнул языком.

– Опять ты, красавица, говоришь загадками, – он грустно глядел на предложенные Каей пшеничные лепешки, от которых веяло жаром. – Я этого еще в первый раз наслушался, госпожа. Побереги свои сказки для моего друга.

На лице Каи мелькнуло что-то неуловимое, точно внезапно разбуженный страх, но она тут же совладала с собой.

– Как давно ты видела его, Кая-Марта? – вкрадчиво спросил южанин; голос его был мягкий и дружелюбный, но Сольвег посмотрела в его глаза, и они показались ей ледяными, точно морозная сталь. Вот тебе и теплый нрав выходцев с юга.

Кая-Марта невозмутимо мешала крохотной серебряной ложечкой в чашке. Будто все это и вовсе ее не касалось.