Из меди и перьев

– Ты знаешь, он грозился пролить мою кровь всю, без остатка, не только несколько капель.

– Он на это способен?

– Я не знаю, на что он способен. Я лишь знаю, что нет у меня заступника, кроме тебя, возлюбленный мой.

Губы сирина кривились в улыбке. Он пригладил ее длинные косы, коснулся пальцами нежной щеки.

– Я тебе не заступник, – веско сказал он. – Ты можешь быть такой же сильной, как я, а потому я не сдвинусь с места, чтобы помочь тебе, милая. Ты должна все сделать сама, чтобы доказать, что ты одна из нас, а не просто людская игрушка.

Он отстранил ее.

– Ты меня поняла, Кая-Марта? – желтые глаза смотрели пристально, не мигая.

Она потупила взгляд. Тоска снова свивалась в груди хищным зверем.

– Я поняла тебя, Морелла, любимый, – прошептала она, с тоской вспоминая и липовый чай, и тот хлеб, который она пекла, когда пришел Эберт. Такой душистый, мягкий, как в детстве.

– Вот и умница, – он снисходительно поцеловал ее в лоб. – А сейчас…

Он обернулся, яркие глаза прищурились.

– Что случилось? – пальцы невольно схватили его за рукав.

– Ничего, – отозвался тот. – Гляди.

Он указал пальцем на ту сторону улицы. Вдоль дома, держась за каменную кладку, шел человек. Он был похож на типичного забулдыгу, который наконец-то решил добрести до дома, ничего особенного, но глаза Мореллы сверкнули.

– Вот и докажи мне сейчас, кто ты есть. Докажи мне, что ты сирин, а не глупая девчонка, которой лишь бы реветь по своей горькой судьбинушке.

Кая вздрогнула.

– Что ты хочешь? – прошептала она.

Тот склонился к ней, прямо к ее маленькому уху.

– Убей его. Растерзай. Докажи мне, что я в тебе не ошибся. Ты голодна, я знаю… С того жалкого слуги на базаре прошел почти месяц. Тебе нужно чужое сердце, ну так почему не его. Зверя внутри себя надо кормить, а то так и останешься слабой девчонкой. Не смотри на меня так. Я забочусь о тебе. Только я знаю, что тебе нужно и никто другой. Вперед же.

Тем временем забулдыга подошел прямо к ним и начал заплетающимся языком что-то им говорить.

– Он утонул, – голос пьяного был тихим, но внятным. – Утонул, понимаешь? Мой корабль. Пошел на дно весь, вместе с командой. Теперь они все на дне морском кормят рыб. И мой товар. Мой чудесный товар, вина, шелка и пряности – все пропало, все на дне.