Из меди и перьев

Разве не знаешь ты, как твой Улаф заставляет меня уничтожать ту, что могла бы стать мне верной подругой? Не знаешь?

– Это все сейчас ради цели высшей и благородной, – проронил Сигур. Верил ли он сам в это, Кая не знала. – А не ради твоих злобных мечтаний. Если с Улафом случится хоть что-то – я буду знать, кто за этим стоит. И поверь, я расправлюсь с тобой быстрее, чем ты охнуть успеешь. Если я узнаю, что в городе просто так погибают люди и их находят растерзанными – я найду тебя и результат тебе не понравится. Улаф не держит тебя сейчас в клетке, но поверь, достаточно одного моего слова, чтобы ты вновь оказалась там и глодала сухие кости.

Не зли меня, Кая-Марта, и не вынуждай меня. Ты ведь знаешь, что со мной шутки плохи. Я избавился от тебя однажды, избавлюсь и в этот раз. Если по твоей милости к нашему лагерю пошлют армию Совета, то ты не жилец, так и знай. У нас с Улафом тоже есть уговор, дорогая. Если ты не слушаешься наших приказов, то твоя голова – моя. Не уничтожил тебя в первый раз, так развею твой прах по ветру во второй. Будь осторожна, Кая, я ведь всегда на чеку.

Он крепко схватил ее за руку, и она вздрогнула. Пальцы в его ладони заболели. Она бросила на него тяжелый, озлобленный взгляд.

– Тогда поберегись, Сигур, – прошептала она, глаза ее снова блеснули желтым. – Попомнишь ты еще наш разговор, когда я предлагала тебе мир. Когда обещала исчезнуть, быть человеком и затаиться… Однажды я отомщу тебе, Сигур, за все и сразу, за каждую мою слезу ты дашь мне ответ. И не надейся, это совсем не будет той легкой смертью, на которую ты можешь рассчитывать.

Всю чашу горя ты выпьешь до дна.

Она в бессильной ярости смотрела на него и думала, как бы сложилась легко ее жизнь, будь та мать ей родной, а не приемной, не будь этого зверя внутри. Была бы женой и хозяйкой, а теперь ничего ей так не хочется от бывшего суженого, как вырвать ему сердце когтями.

Сигур молча посмотрел на нее и отвернулся.

– Ешь свою еду, что я принес тебе, – ответил он. – И довольно пустых угроз. Ты принадлежишь Улафу, с ним и останешься.

Твоей жалкой мести сбыться не суждено.

Он вышел, и полог шатра лишь легонько пошевелился. Кая вновь села на стул и закрыла лицо руками. Они дрожали.

«Жалкая месть, – витало в ее голове. – Я покажу тебе жалкую месть». Глоток принесенного вина слегка взбодрил ее и прогнал комок плача из горла. Она знала, чего ей хотелось сейчас. Она знала, что никто за ней не следит.

Кая-Марта осторожно, почти на цыпочках, вышла из собственного шатра.